Исповедь скитальца

Отец же, получив первое образование инженера-горняка, проработав на разных шахтах Советского Союза, около семи лет, (кстати сказать, благодаря чему, мы с братом близнецом, родились в городе Текели), закончил Юридический Институт, и уже до пенсии работал юрист-консультом, на разных предприятиях.

Но, как бы не было, это горько осознавать, (ведь это, мои первостепенные корни), на этом, собственно, и заканчивалась вся интеллигентность. Ибо, образ жизни отца, не давал повода усомниться в паритете в его крови, как низменных, так и возвышенных инстинктов.

Здесь, как мне кажется теперь, слились в один сосуд «соки» его ближайших предков, (а значит, и моих дальних) – «соки черни», и «соки благородства» …, соки, с одной стороны, толкающие его, на червоточину нетерпение чужого мнения, и неприязнь к иной точке зрения…, с другой – стремление к самообразованию, и достижению определённых высот собственного статуса.

И в силу паритета этих «соков», концентрация, как первого стремления, так и второго – были разбавлены…, и соответственно, как хамство не превышало обыденности, и не выходило за юридические рамки…, так и стремление к возвышенности, и совершенству, оставалось на среднем уровне.

Мать же, подавляемая авторитетом, а точнее сказать, грубой самоуверенностью отца, главной чертой которого, как я отметил выше, было уважение только своего мнения, только лишь привыкла ко всему, мимикрировала, и стала вести себя, соответственно обстоятельствам. Хотя усомнится в общем благочестивом образе её жизни, – невозможно.

По-своему, я любил своего отца, он был интересным человеком. Как и любил, и люблю до сих пор, свою мать. Но я никогда не испытывал настоящего чувства долга по отношению к ним. Не знаю, хорошо это, или плохо. Это, по-видимому, наследственное. А скорее всего, это они, сами, не привили мне этого долга, в силу своего собственного воспитания. Вереница образа жизни, и всех отношений, всегда тянется издалека.

Мой отец, сколько я его помню, всегда злоупотреблял спиртным.

И подобное отношение к спиртному, впоследствии, сказалось и на мне. С переменным успехом, я всю жизнь боролся с «назойливым Бахусом».

Наша с братом сестрёнка, наша бедная старшая сестра, убежала из дома, как только ей исполнилось семнадцать лет. И покинув город, поселилась на берегу Чёрного моря. Мы с братом, тогда ещё были совсем маленькими, и не в состоянии были оценить, всей трагичности той ситуации.