Четыре зеркальца

Доскакали они до последнего богатыря, всадник проскочить успел, а перед княжной богатырь копье опустил, и как летела она, так о копье и ударилась, упала с коня и полетела обратно. И тут ночь сгинула, запели птицы, а молодой граф, приехавший из Петербурга в соседнее имение, улыбнулся Елене, и она ему тоже улыбнулась.

Молодого графа звали Александром, глаза у него были синими, как у маленького ребенка, лицо чистое, словно из мрамора изваянное, нос прямой, тонкий, и весь он – вылитый римский патриций, бюст которого у отца в кабинете стоял.

Влюбилась Елена в графа без памяти, день и ночь о нем думала, и нисколько это ее не мучило, потому что была она счастлива – Александр ее тоже любил. Они катались верхом, гуляли, взявшись за руки, читали стихи и даже танцевали просто так, без музыки.

Любовь молодого графа казалась княжне слишком возвышенной – он целовал руку, а ей хотелось большего. Холодна была эта любовь, словно парил граф в ночном небе или смотрел из глубины замерзшего пруда. Елене даже страшно становилось – не замерз ли он там совсем, в этом пруду, жив ли еще.

И вот однажды, возвращались они с утренней прогулки, ехали рядом, рука об руку. Глядь, а навстречу им девушка идет, дочка старухи ворожеи, повивальной бабки. Бабку эту в деревне не любили – чистая баб-яга, седая, сгорбленная, волосы клочьями в стороны торчат, нос крючком. Но кровь старуха останавливать умела, грыжу заговаривала, а когда принимала роды, детки рождались здоровыми и веселыми.

Бабкину дочку звали Диной, и лет ей было ровно столько, сколько и молодой княжне.

Обе они любили всякую живность, но к Елене звери сами тянулись, в щечку норовили лизнуть или бочком потереться, а дочку ворожеи слушались, становились покорным, не брыкались, но и корма из рук не брали. Елене это казалось странным, но старухина дочка была рыжей, как огонек, а звери огня боятся.

Дина и лошадей ковать помогала, и коров лечила и коз, и кур, но боялись ее деревенские ничуть не меньше, чем саму бабку – сглазить могла, заколдовать.

Боялись, но заглядывались. Бегали парни к Дине, дрались из-за нее, некоторые просто с ума сходили, но ненадолго. Уговор был с ее матерью, если что плохое из-за Дины случиться, не жить им в этой деревне, а может и вообще не жить.

Так вот, едут княжна и граф, а навстречу им дочка ворожеи. Остановилась, ждет, когда проедут, а сама на графа смотрит, и взгляд у нее, словно воск свечи тает, и как полуденное небо, раскаленное жаром дышит.