Таня

Но вот на поприще спортивном она явно проигрывала: слуха у неё практически не было, с координацией движений тоже имелась проблема, но её не выгоняли, потому что она была «украшением», и всегда ставили в первый ряд. Вот с ней мы и оказались в первом составе ледового шоу в цирке, а давнее знакомство и проживание в одном московском районе нас очень сплотило: мы заняли соседние гримёрные столики, прикрывали друг друга перед родителями и занимали друг другу очередь в цирковом буфете. Светка пользовалась у крутых мальчиков бешеной популярностью, она и меня пыталась зазвать в свою модную по тем временам тусовку, но я очень боялась интимного вопроса и в Светкину компанию так и не влилась.

Номер в шоу для нашей программы придумывала и ставила Нинель Михайловна, она же и определила Светку в связку со мной в самый первый ряд, чтобы та краем глаза смотрела на меня и не сбивалась с темпа. По задумке Нинели Михайловны все движения должны были быть у нас параллельными, будь то вращение или целый гран-батман – поднятие ноги на уровень глаз.

Расчёт был практически ювелирным, и концентрация внимания требовалась снайперская. На репетициях всё проходило нормально, и даже генеральный прогон в костюмах ни у кого не вызывал никаких сомнений. Но в первое вечернее представление у нас случился нервный мандраж: объявили о приезде какой-то иностранной делегации, которую, конечно же, посадили в первые зрительские ряды, и ответственность навалилась на нашу психику одной большой гранитной плитой.

Представление началось. Мы залезли на манеж в темноте, успешно поднялись наверх, но с включением ярких софитов, светящих прямо в глаза, и слишком громкой музыки под гул аплодисментов мы почему-то вдруг растерялись, и начался настоящий хаос: кто в лес, кто по дрова. Из-за отсутствия синхронности мы начали наталкиваться на маленьком пространстве манежа друг на друга, цеплять коньками костюмы из тюля, за громоздкие «люстры» на головах и падать, как специально запущенная одним лишь прикосновением дорожка домино.

Эти несколько секунд позора показались мне вечностью. Я зацепилась коньком за Светкино платье, которое она пыталась от моего конька отодрать. В зрительном зале начался хохот, мы тоже начали ржать, а испуганная Нинель Михайловна из-за кулисных портьер пыталась на нас шипеть, а потом уже и в полный голос орать «Отползайте!».