По звёздам прямо не ходят. Части 1-2 под редакцией и с иллюстрациями автора

А когда узнала, что друзья подарили Харпер Ли[2 - Американская писательница, автор романа «Убить пересмешника». Прим. ред.] оплаченный годовой отпуск, чтобы она написала всё, что захочет, – я стала мечтать о таком же подарке и больше думать ни о чём не могла. Действительность и необходимость оплачивать кредиты, быстро вернули меня обратно в реальность. Нужно работать, чтобы как-то жить.

И я решила делать то, что могу.

Сейчас у меня денег на месяц. А еще куча исписанных тетрадок и записей в телефоне, 2000 похеренных заметок при принудительной смене пароля и 2900 вовремя заархивированных на почте.

И до сих пор нет финала, с которого все нормальные люди начинают.

Я бы и рада была ничего этого не хотеть и не делать, но просто по-другому не могу. Пусть будет так, как будет. Спасибо, что читаете.

    Ваша О.Сэ. Ми.

Спасибо Тате Феодориди, Таше Пранокано, Марине Критской и дневнику Лизы Измайловой, Зеленцову С. Н. И Элизабет Гилберт, моей фее-крёстной, которая об этом не имеет ни малейшего представления.

Она и те её слова, свет глаз, улыбка и то, с какой любовью, заботой и нежностью ко всем нам она говорила, – навсегда в моём сердце.

Спасибо моему мужу, который оставался со мной все эти годы, когда меня беспощадно ломало и кидало, и просто делал то, что должен делать. И моей дочери, которую я просто люблю, а также художнику обложки, созданной по моему эскизу.

Ну и, конечно, всё написанное является полностью вымыслом автора.

«…смеясь, кто-то назвал меня артистической натурой без талантов, я никогда не стала бы великой, а маленькой – это тоже не моя роль[3 - Из Дневника Лизы Измайловой, вологодской гимназистки.

Прим. авт.]».

Книга 1

Лёли смотрел в окно.

Там были серые тополя на фоне такого же неба. Тут – зелёные листья бамбука, пуансеттии, орхидеи, мяты и лимона.

Если прищуриться и немного отойти в сторону, чтобы сочный лист закрывал слепящий фонарь, – вполне себе вид на Центральный парк Нью-Йорка.

Триктрак.

* * *

Он проснулся в каком-то пустом помещении.

Постепенно гул в ушах свёлся в тишину, а расплывчатые пятна – в предметы. Никакого понимания кто он, где, почему и что собирается делать.

«Что ж. Будем разбираться по ходу пьесы», – подумалось, словно кем-то другим.

«Что у нас тут?». Рассеянный полусумрак, столы, стулья, деревянная лакированная стойка, в углу массивные бархатные диваны с ворохом сваленных одеял и подушек. Когда-то здесь было людно, судя по добротности.