Семь страхов, пять вещей и одно настоящее чувство

Моё счастливое детство было соткано из страхов. Я боялась одиночества, боялась собак и пауков, боялась внезапной смерти родных. Боялась, что меня не полюбят и не примут, что меня отвергнут и будут игнорировать моё существование. А еще боялась, что за все эти страхи меня будут жалеть. Я жила с убеждением, что жалеют только слабых и немощных, а при всех своих страхах я не хотела ощущать себя таковой.

Я боялась пустоты внутри, поэтому, если представить мой внутренний мир как комнату, пустоты вы там не обнаружите.

Там будет много страхов, боли, вещей, которые подарили мне чувство незащищенности и уязвимости, большой список невысказанных обид и претензий. Но пустоты там не будет. Я попросту не знаю, что делать, когда сталкиваешься с пустотой. И я упорно цепляюсь за старые воспоминания, и периодически заношу туда новые, лишь бы не оставаться с пустотой один на один.

Я родилась в середине девяностых, и плохо помню то время, когда не было света, денег, разнообразной еды, стабильности. Я помню всё глазами маленького ребенка, и потому долгое время не могла понять своих родителей, и винила их за многое в своей жизни.

В частности, за свои страхи и чувства. Лишь со временем я поняла, что мои чувства – это моя ответственность. И только тогда моя жизнь стала изменяться в лучшую сторону.

Мне хочется рассказать о начале этого пути. О моих страхах. О вещах, повлиявших на моё детство. О выводах и переосмыслении. И об одном настоящем чувстве, без которого дальнейшие шаги невозможны.

Страх 1.

Одиночество

«Нет, второго не планируем, Анечка не хочет ни братика, ни сестренку».

«Аня, ты хочешь брата или сестру?»

Я смотрю на маму и вспоминаю подходящий ответ: «Нет, не хочу».

Преувеличенно-удивленные глаза тети Вали: «А почему?»

«Сказала, что тогда придется всем делиться!», – со смехом отвечает за меня отец.

Вот так я стала щитом для матери перед нетактичными родственниками и перед ней самой. Возможно, мама просто не могла ответить себе честно на вопрос, почему она не хочет второго ребенка, хотя отец предлагал и не раз, а после аргумента, что не хочет рожать, так как это ужасно больно, пришлось приводить ему другой аргумент, что «у приемных детей могут быть плохие гены, не всем везет на хороших детей».

«Она у нас сама всегда играет, не видно, не слышно». «Она не любит с маленькими детьми сидеть». «Она у нас как ёжик». И все эти ярлыки со смехом, полуулыбкой. И вроде ничего обидного в этих словах, я привыкла к ним.