Город Утренней Зари. Плач Пророка

Морщины неповторяемой сеткой уродовали его лицо, когда он всеми силами пытался вспомнить кому же принадлежит столь знакомое лицо генерала Невского. Череда гримас прекратилась и в глазах Геронта стал исчезать туман забытья и юродства.

– Константин Александрович! – голос Геронта задрожал, и он начал плакать, как будто вспомнил что-то очень тяжелое и горькое для его сердца.

При этом патриарх не сводил глаз с генерала, и указывал на его грудь своими трясущимися пальцами, больше похожими на кости скелета из усыпальницы.

Невский подошёл к нему и, присев перед немощным старцем, накрыл его холодные, почти ледяные руки, своей огромной ладонью. Через пару минут Геронта перестало трясти, но он все еще молчал.

– Оставьте нас! – приказал Невский.

Майор Уланов и доктор Кристальный покинули небольшую палату. Теперь их разговору уже никто не помешает.

– Зачем ты вернул меня? – устало спросил Геронт, но чувствовалось, что болезненный крик души готов вырваться наружу из его слабой груди.

– Через пару дней мы отправляемся в город Утренней Зари, – без предисловий начал Невский. – Как ты считаешь: мы доберемся до него?

Геронт стал боязливо оглядываться.

– Откуда ж мне знать, Константин Александрович!

– Вы же патриарх! Кому как не Вам знать, что будет с вашим народом при конце света! – не выдержал Невский.

– Я мерзкий старик… мерзкий старик! – он схватился за голову и хотел было отвернуться к стене, но железная хватка генерала не позволила ему сделать это.

– Как ты выжил в монастыре? – спросил генерал в надежде, что этот рассказ отвлечет Геронта.

– Не знаю… не помню… – Геронт смотрел на Невского, а затем снова боязливо оглядывался. – Было да… было… Я просто хотел молиться, чтобы Он простил мне мой грех!

Геронт хотел было утонуть в своем стенании, но строгий взгляд генерала держал его на плаву.

– Это ж мой грех!

– Заканчивай!

– Из-за меня все это! Из-за меня! – не унимался бывший патриарх.

– Из-за тебя?! Ты все еще о себе много думаешь старик, – усмехнулся Невский.

– Большая власть – большая ответственность! Кому как не тебе знать об этом! Я не должен был допустить всего этого!

– Чего этого? Провозглашения Сына – Богом?

– Не искушай меня. За мою слабость, мы наказаны больше остальных. А монастырь… Там все сгорели заживо в первые часы.