Город Утренней Зари. Плач Пророка

Гроб они ей изготовят и может даже бесплатно, но она явно хочет чего-то другого.

– Ты веришь, что я могу это сделать? – спросил её Сын.

– Да… да… Господи… Фрэнк рассказал мне, что ты исцелил от рака его мальчика, маленького Шона… – женщина начала задыхаться от волнения.

Сын вспомнил того мальчика с лейкозом. После его исцеления ему пришлось полдня лежать в своей каморке. Как же медленно его силы восстанавливаются. А сейчас от него требуется воскресить человека. Может быть, это просто клиническая смерть, тогда будет легче – он уже такое совершал.

– Я пойду с вами!

Женщина вскочила и со слезами на глазах, не веря в происходящее, пошла к двери. Сын, оправдывая её надежду, шел за ней. Он хотел позвать Пророка, что было явно лишним: она все видела и слышала, а потому следовала за ним, осторожно наблюдая за происходящим.

Они вышли в переулок, в котором звуки города тоже боялись потревожить здешних обителей. Сын шел не спеша, несмотря на то, что женщина все время порывалась ускорится, постоянно оглядываясь.

Когда они отошли на достаточно значительно расстояние, то Сын ощутил, как воздух вокруг Него изменился, а шум улиц стал живым, а не приглушенным и далеким, как это было возле мастерской. Пророк это тоже замечала, но женщина, которая перестала метаться вокруг Сына, скорее всего, ничего не ощутила.

– Может быть стоит спросить, как она преодолела барьер вокруг дома? – подумал Сын, с любовью взирая на совладавшую со своей тревогой женщину.

Она уже не смотрела на него, но Сын привык с любовью смотреть на окружение, чтобы для посторонних не была видна другая его черта, что он остервенело ждет от них того же обожания. Оно должно быть искренним, а потому и он тоже должен искренне любить приходящих к нему. Таков закон. Вот уже совсем скоро поток этой любви обрушится на него, подобно ниагарскому водопаду, но пока ему достаточно искренности отдельных посетителей.

Они свернули на одну узкую улочку, затем на вторую. Аккуратные, но бедные дома этого района, были хорошо знакомы Сыну, так как он рос в подобных местах, когда родители практически каждый год переезжали. От этих переездов ничего не менялось, разве что Сын открывал для себя новые грани человеческой скорби. Именно тогда он увидел, что может изменить мир.