ЧЕРНОLOVE

Он был человек совсем необычный, из ряда вон выходящий, и с самого детства не принимающий проклятые миллионные стереотипы бытия, серости, клише и штампа…

Шлиповский быстро снял информацию о физических данных красавицы Вики Каптилович и, шмыгнув носом, отвернулся. Таких красоток разного возраста в своей жизни он повидал не мало и не находил в них самого главного (ВБС) – Внутреннего Божьего Света. Он стал внимательно наблюдать за поющей женщиной в белой блузе и черной юбке с хорошо прорисованными солнцем голыми коленками без чулок.

Его мозг внезапно сделал электрический импульс воображения и включил память раннее увиденного. Разглядывая лицо поющей, Шлиповский сделал внезапное открытие: её нос со всех сторон был идеально скопирован с лица Лукреции Борджиа.

«…о, Господи, какая удача…! Вот это модель!» – взорвался внутренний голос в его грудной клетке.

Кончики её оттопыренных острых эльфийских ушей смешно выглядывали из-под волос и напоминали микроантенны, её шея была умопомрачительно прекрасна в своем проявлении вздутия двух вен, глаза холодной анаконды без окантовки были ужасно уместны во время песни о том, как птичьи орлята учатся летать, но еще не умеют, потому что молоды, глупы и малонадежны.

Именно анаконда могла проглотить этих орлят еще до того времени, когда они все-таки научатся летать, как их мама и папа…

Шлиповский пожирал глазами старшую пионервожатую какого-то там пионерского лагеря и возжелал срочно сделать эскизные зарисовки на бумаге, чтобы затем, вернувшись к себе в большой город в мастерскую, увековечить в большой картине не её, а плохо замаскированный образ её одиночества.

Он даже название картине уже придумал – «Вам-Пир. Солнечное чаепитие». Он внимательно рассматривал гео-линии и архитектуру её коленей, просчитывал кривую гармонию пальцев на ногах, их алогичное уродливое искривление во многих местах, скромную заботу о ногтях, сильно выраженное ахиллесово сухожилие, острые бугорки щиколоток, изношенность дешевых босоножек без каблуков с потёртыми ремешками, скромность положения стоп и множество других, незаметных для простого глаза деталей…

Он был художником, видевшим микромир, который совершенно не интересен миллионам мимо проходящих… А зря!

Его интересовало все до мельчайших намёков генетики, потому что именно в деталях он черпал истину существования человека и этим заряжался, получая огромную толику энергии и желания творить.