Модели ученичества в Новом Завете

Действительно, предупредить читателей об ужасной возможности неудачи в ученичестве, показав неудачи тех самых учеников, с которыми они должны были отождествлять себя и которых они знали как своих «предшественников» в вере, и таким образом породить решимость избежать таких неудач, было смелым и драматически эффективным решением со стороны евангелиста.

Такой взгляд на роль Двенадцати подтверждается тем, что они продолжают оставаться соратниками и последователями Иисуса вплоть до конца повествования и после него.

В 13 главе Евангелия от Марка, уже после того, как были представлены их недомыслие и другие недостатки, Двенадцать, от имени последующих христианских учеников, получают указания о будущей миссии, которую должны выполнить последователи Иисуса, неся Евангелие всем народам. Предупреждения о лжеучителях и учениях в 13:5, 21–22 вряд ли можно воспринимать (в отличие от Кельбера) как направленные против Двенадцати. Скорее, Двенадцать, а также все последующие читатели предупреждаются о подобных опасностях со стороны других людей, при этом неразрывная связь в 13:37 между Двенадцатью («вам») и всеми последующими читателями («всем») повышает вероятность того, что Марк преследовал дидактическую/типическую, а не полемическую цель в своем обращении с Двенадцатью.

Также очень важно отметить, что оставление Иисуса Двенадцатью в 14:26–28, хотя это и не умоляет отвратительность этого поступка, четко обрамлено с обеих сторон и вписано в божественную цель, которая выше, чем неудача Двенадцати как учеников.

Ибо их оставление Иисуса, как заявляет Марк, было предвидено Богом в Писании (цитируя Зах. 13:7) и будет преодолено в восстановлении Двенадцати воскресшим Иисусом, несмотря на их трусость и Его собственную ужасную смерть. По любой литературной логике, которая включает в себя значение «надежного голоса» в истории, торжественное обещание Иисуса о Его воскресении и их восстановлении в 14:28 должно восприниматься как авторитетное. Обещание Иисуса также имеет эффект проецирования сюжетной линии за пределы конца письменного повествования Марка и в послепасхальную жизнь церкви. То есть, события в Евангелии от Марка, включая неудачи Двенадцати, должны интерпретироваться в контексте большей истории, которая (1) предшествует повествованию Марка в божественном предвидении и пророчестве (напр., 1:2–3), и (2) выходит за рамки повествования Марка, включая восстановление Двенадцати и ученичество христианских читателей.