Дом на пшеничном поле

– Если создаст кто законы и не будет сам им подчиняться, что скажешь ты о таком? Страдания человека от него самого исходят или от таких как он, и вольны люди делать все, что угодно с собою и с ближним своим, – спросил Отшельник и увидел я в тот момент, что побледнел он так страшно, что ни кровинки не осталось в лице его. – Дьявольские же козни – лишь испытания, что станут либо славой твоей, либо позором. Если уж дал Господь волю свободную человеку, то не отнимет ее вовек и если не захочешь ты стать слугою дьявола, если направишь на него копье веры своей, даст тебе Отец твой все, что потребно для победы над врагом.

Если попросишь, если волю проявишь, если таково будет желание твое. Сражайся за душу свою и не проиграешь, даже если падешь в битве той.

– Веришь ли ты в это или просто говоришь со мною? – с жадностью спросила женщина.

И отвернулся от нее Отшельник и поднял лицо свое к небу и долго ждали мы, что скажет он и не смели прервать молчания его.

– Верую я в то, что Господь не меняется и Слово его звучит так же, как и во дни сотворения, – сказал он наконец, обернувшись, голосом твердым, хоть и печальным.

 – Верую в то, что даже если жертву потребуется принести, чтобы страшный грех искупить, то Он и на это пойдет, чтобы Слово свое не нарушить и чтобы ясно было всем, что блюдет он закон и не требует от человеков того, на что сам не способен, хоть и ответ Ему держать не перед кем.

Ничего не сказала больше женщина та и лишь глаза опустила снова и пошла в дом и собрала нам еды в дорогу.

Люди вокруг ходили и кричали и смеялись и плакали, но походили больше на тени, чем на существ из плоти и крови и лишь та, что кормила нас была различима четко и ясно.

– Приходи ко мне повидать меня, – сказал ей Отшельник и протянул ей колос пшеничный, – и будет тогда у меня то, что страх твой погасит быть может, если сможешь увидеть. И буду говорить я с тобою, если сможешь услышать.

– Куда же идти мне? – спросила женщина, всматриваясь в лицо спутника моего с жаждою странною.

 – И когда наступит время, чтобы искать тебя?

– Когда проснешься и откроешь глаза свои, – сказал Отшельник, – там и узнаешь, куда идти, если страх свой поборешь. И если пойдешь, то не медли.

И не сказал он ей больше ничего и повернулся и пошел прочь в толпу теней, что расступалась пред ним, а я снова поспешил следом и рука моя больше не сжимала кинжал за поясом, хоть и продолжал я чувствовать тяжесть и холод его плотью своею.