Вождь викингов

Порченая кровь.

– Это что же: я могу стать оборотнем? – Нож остановился. – Ты никогда мне об этом не говорила, мама!

– Нет, оборотнем ты не станешь, – успокоила ее Гудрун. – Ярость Одина не для женщин. Но кровь отца может столкнуть тебя с правильной дороги. Заставить сделать то, что делать не надо. Сделать что-то, чтобы кровь пролилась.

– Убить кого-то?

– Или понуждать мужчин убивать друг друга.

Рунгерд бросила взгляд на воду в котле: вот-вот закипит…

– Я не хотела смерти Гримара! – воскликнула Гудрун.

 – Он же наш родич!

– Он – дурень! – заявила Рунгерд сердито. – Я бы сказала ему об этом, да он не станет меня слушать, потому что я – женщина. Такие, как он, думают, что мир принадлежит им. И таким частенько достается желаемое. Если богам это угодно. Однако они тут же теряют полученное. Часто – по собственной глупости. Гримара Короткая Шея из-за собственной глупости едва не расстался с жизнью.

– Но Гримара мог сам убить Ульфа! – возразила Гудрун. – И остался бы в живых.

Нож вновь замелькал, превращая здоровенную рыбину в аккуратные светлые пластинки.

– Нет, дочь моя, – Рунгерд покачала головой. – Если бы Гримар убил твоего будущего мужа, твой брат убил бы Гримара.

– За что? Ведь поединок был чистым? Брат не должен был мстить за пролитую кровь родича!

Вода закипела, и Рунгерд высыпала в нее две полные мерки зерна.

– Свартхёвди и не стал бы мстить, – сказала женщина. – За кровь родича не стал бы. Он убил бы его потому, что твой будущий муж – это почти что он сам.

Свартхёвди жив, потому что побратим подарил ему эту жизнь. Теперь они связаны крепче, чем те, кого соединила Фрейя. Он убил бы Гримара, и никто не обвинил бы его в убийстве.

– Потому что это внутреннее дело рода? – Последняя рыбина лишилась головы.

– Потому что твой брат – из воинов Одина. Он – берсерк. А берсерк – это рука Всадника Слейпнира[11 - Слейпнир – восьминогий жеребец Одина.]. Человек может объявить поединок чистым перед людьми, но боги могут решить иначе. Но это не беда.

Беда в другом… – Она помолчала немного, потом проговорила нехотя: – В твоем будущем муже слишком много жалости. Она может привести его к гибели. Он слишком много думает о других. Старается позаботиться обо всех. О чужих. Даже о рабах… А со своими он так нежен и мягок, что те, кто поглупее, начинают сомневаться в его силе.

Вода в котле вновь забурлила.

Гудрун побросала туда рыбу, затем кликнула мелкую девку-рабыню, чтоб прибралась и отнесла свиньям потроха.