Кривое зеркало души

Оказалось, я просто не позволял себе этого, так как бессознательно считал себя хуже других. Я молча ждал своей очереди, которая обычно не наступала. И винил в этом других.

Не помню, сколько прошло времени с момента этого осознания, но следующим кадром этой истории стал момент, когда я сам уже много говорил и старался забрать как можно больше внимания окружающих. Сначала мне это нравилось. Потом я стал замечать тех, кто так же, как я когда-то, не любил выскочек. И теперь мне не нравились уже эти недовольные. Не нравились сильно, ведь они посягали на такое важное для меня внимание окружающих.

Я снова стал задавать себе вопросы, почему я это чувствую. На этот раз у меня уже был опыт подобных диалогов с собой. Ответ меня снова не порадовал: я действительно не любил нарциссические качества в людях и в самом себе в том числе.

Анализируя это несоответствие между своим поведением и тем, что я считаю правильным или приемлемым, я пришел к новым открытиям. Внимание окружающих людей, которым я никак не мог наестся до сыта, и которое странным образом оставляло неприятный осадок в душе, было нужно мне для того, чтобы компенсировать недостаток внимания родителей в моем детстве.

Я был первым ребёнком в семье, моя сестра младше всего на год и три недели. Естественно, что после её рождения внимание матери переключилось на сестру. Размышляя о первых годах моей жизни, о которых я тогда имел смутное представление, я чувствовал, что утраченное внимание матери ко мне так и не вернулось.

На первый взгляд может показаться, что в этих разговорах с самим собой нет никакой пользы.

Действительно, одного воспоминания недостаточно. Этот травматический опыт брошенности матерью, к сожалению, не был мной полностью осознан ещё долгое время. Он продолжал незаметно проявляться и влиял на многие аспекты жизни.

Когда у меня родился первый ребёнок, жена полностью переключилась на него. Первый год прошёл в заботах о малыше. Жена переживала послеродовую депрессию, и я как мог старался её поддерживать.

Помню, как рисовал плакаты поддержки и вешал на стену, чтобы она не чувствовала себя одиноко во время моего отсутствия.

В тот год моя «брошенность» проявлялась неявно. Я занимал себя заботами о семье и объяснял себе, что состояние жены изменится и отношения восстановятся. Сейчас же, оглядываясь назад, я вижу лакмусовую бумажку, которая указывала на поднимающийся из закромов психики травматический опыт.

До рождения первенца мы с женой прожили вместе семь лет.