Время перемен

Но человек почему-то в палатку не заходил, а наоборот, медленно брел прочь. Грива видел его голый, гладкий, ярко-красный, как сырое мясо, затылок…

– Стой! – крикнул Артём.– Вернись, дубина!

Но человек как будто не слышал. Артём догнал его, схватил за руку…

Человек медленно обернулся. Кожа на его лице сошла, висела лохмотьями.

«Его надо в госпиталь, срочно…» – мелькнула мысль. В этот день Артём видел сотни таких лиц. Таких, но не совсем. Два глаза обожженного были плотно зажмурены, но третий, темно-синий, блестящий, словно линза в стволе импульсника, глядел прямо на Артёма.

– Ты… Ты куда?…– растерянно пробормотал Грива.

Губы трехглазого приоткрылись, обнажив короткие острые клыки.

– Домой,– по-русски велел трехглазый.– Иди домой, новый человек. Скоро у тебя не будет дома…

Глава девятая

ИХ ВЫСОКОБЛАГОРОДИЕ ПОДПОЛКОВНИК ЖАНДАРМЕРИИ ИВАН НИКОЛАЕВИЧ СУЧКОВ

Артём Грива

Разбудил меня голос «домового», раздавшийся из окна мансарды. Спросонья я не сразу понял, о чем речь.

В моих ушах… Нет, не в ушах – прямо в мозгу! – все еще звучали слова «трехглазого»: «Скоро у тебя не будет дома…»

– Еще раз! – велел я «домовому».

– Иван Николаевич Сучков,– послушно повторил «домовой».– Желаете говорить?

– Да! – воскликнул я.– Буду! Давай его на визуалку в гостиной!

Я пулей слетел вниз.

– Ванька!

– Здорово, алладиновец! – Квадратное лицо моего друга и однокашника выражало не меньшую радость, чем мое собственное.– Каким ветром в наши края?

– В отпуск.

Ты на службе?

Серебряные подполковничьи погоны на черной форме императорской жандармерии смотрелись совсем неплохо. Когда виделись в последний раз, Сучков ходил в штаб-ротмистрах. Растет Ванюха!

– Как видишь. И завтра рано утром улетаю.

– Куда?

– У тебя линия защищена?

– Нет.

– Тогда погоди…– Сучков поколдовал с чем-то за пределами экрана.– Порядок.

– Что, так сурово? – спросил я.

– Не то чтобы очень, но береженого, сам знаешь… Короче, проклюнулась в Махачкале одна как бы суфийская секточка…

– Ну и пусть себе,– заметил я.

– Это же Махачкала, а не Пермь. Зарегистрировались?

Я работал не в Департаменте территорий, а во Внешней разведке, но законы и Конституцию нам еще в Школе вбили намертво.

– Зарегистрировались. Все честь по чести.

– Тогда в чем дело?

– Растет уж больно быстро. За месяц – в двенадцать раз. От ста тридцати до полутора тысяч.

Я присвистнул:

– Подозреваете запрещенные практики?

– Вот именно.