Русский лес

А иначе не выжить, не удержаться. И видя, как всё больше бледнеет перечёркнутый крапивным шнурком, ремесленно притеснявшим лён длинных волос, лоб богомаза-бродяги, Ганза понимал – дело уже сделано! Вопрос времени!..

Толпа, вся уже, вывалила за ограду торжища к коновязи. Здесь Ганзу и Игра окружили со всех сторон в кольцо. Не давая никакого другого исхода, как только … «пробовать!». Причём проезд по тракту оказался перегорожен тоже.

Толпа напирала:

– Ну, чего кота тянуть за хвост?!

– Давай!

– Ну, ты хоть попробуй, паря…

– А то мы, в случае чего, можем и помочь… «Полетишь» – закувыркаешься!

– Ну, давай! Чего уж…

Игра, уже, не спрашивая, подтолкнули к, «для удобства» спроворенной, «стремянке в небо» – подняли под руки на пустую перевёрнутую кадушку из-под солёной рыбы.

Последнее, что увидел богомаз, теряя чувство реальности происходящего, как внимательно смотрит на него большими зелёными глазами молодица через частокол рыночной ограды. Как последнюю вспышку сознания, вмиг рассмотрел он эти зелёные глаза, бледность лица, ушки, просвечивающие розовым при низком ещё, утреннем солнышке.

*Некоторые простонародные выражения, смыслы и звучания, за исключением прямой речи, здесь и далее выделены курсивом.

И ещё заметил, уж на самом краю, как переглянулась она с рядом стоящей старухой, как

повернулась чуть в профиль, как обозначилась еле заметная горбинка на носу, как схлестнулись зелёные большие оленьи глаза молодицы с жёлтыми рысьими глазами старухи.

…Пьяный кучер почтовой упряжки, видать, вздремнул на козлах.

И на полном ходу эта махина, казалось, тихо-потиху, но неожиданно быстро и неотвратимо въехал в толпу. Люди закричали, лошади заржали. Народ, где сбитый конскими телами, где затертый экипажем, под рёв поздно очнувшегося кучера «ПО-БЕ-РЕ-ГИСЬ!!!», пытался расступиться. Но расступаться было некуда. Лошади пытались подняться на дыбы, но тяжёлая почтовая колесница напирала сзади по инерции хода. Беда эта почтовая промяла толпу почти по диаметру, через центр круга с вознесённым на кадке богомазом.

Никто толком не увидел. Как будто все разом моргнули в тот миг. Да богомаз и сам не понял, как оказался на козлах повозки, вцепившимся вдруг в вожжи, которые никак не мог натянуть как следует неверной рукой кучер.

На месте его предполагаемого «вознесения», после копыт и колёс, осталась размётанная кучка исковерканных бочечных клёпок и обручей. Он мог бы побожиться (да и не он один!), что не прыгал.