За что страдают наши дети

Вика всегда была раньше очень нежная, даже когда ей было несколько месяцев, она гладила меня, часто целовала, была очень улыбчивой, и я просто сходила с ума от того, какая она добрая, веселая и ласковая. Я всегда говорила, что такого вселенского счастья не испытывала никогда, благодарила бога за такой подарок и ее за то, что пришла к нам.

Однажды я укладывала Вику спать и говорила ей, как сильно ее люблю, и было такое странное чувство, как будто в этот раз я подводила итоги, приговаривая, что буду любить ее, что бы ни случилось, и, что бы ни случилось, я благодарна дочке, богу за этот год нескончаемого потока счастья, за эту связь, за эту сильную любовь.

Утром, после того как я отмонтировала ролики, я озвучила свои сравнения мужу. Я вспоминала, что она так всегда живо и радостно на нас реагировала, много смеялась, махала ручкой, показывала на все пальчиком, много лепетала, делала все, что просили, целовала, а сейчас такая бука стала…

После моего монолога муж сделал паузу и произнес:

– Хочешь, я тебе честно скажу, она два месяца уже не отзывается на свое имя, не смотрит в глаза, и мне, если честно, очень страшно от происходящего.

Для меня это было как гром среди ясного неба, я даже не думала, что все настолько серьезно, я, как будто ослепленная любовью, ничего не замечала.

Я лежала молча в кровати в каком-то оцепенении минут 30. Потом я встала, взяла дочку на руки и, повторяя ее имя, весело говорила: «Вика, Вика посмотри на меня». Дочка выкручивалась недовольно из моих рук и старалась не встречаться со мной взглядом.

Я наблюдала за ней такое поведение по отношению к мужу, я думала, она обижается на него, потому что он уносит иногда ее от меня. Она сильно ко мне привязана, и ее сложно удержать отдельно от меня. Муж последнее время вел себя слишком агрессивно, и я списала ее поведение на то, что она его боится. Но то, что она будет так же вести себя со мной, я никак не ожидала.

Я не могу передать словами, что я испытывала, было очень больно, внутри все сжалось, между горлом и грудью как будто положили бетонную плиту.

Все эти терзания продолжались трое суток, я ползала за ней, улыбалась сквозь слезы, звала ее: «Вика, дочка», пыталась привлечь ее внимание и поиграть с ней, но дочь как будто не слышала и не видела меня.