За что страдают наши дети

Состояние было настолько тяжелое, что нам в 3 года дали инвалидность до 18 лет. Несмотря на все это, я научила его есть самостоятельно уже в 5 лет. Для меня это было очень важно, так как я понимала, что в садике-то его покормят, а вот если он не будет есть самостоятельно, школы нам не видать (естественно, коррекционной).

В школу ребенок пошел с хорошими навыками, которые неимоверным трудом я ему заложила. Он ел сам, всегда мыл руки перед едой, умел читать и писать. Знал названия огромного количества предметов.

Я много ему вкладывала знаний, но вот для изменения питания я делала какие-то подобия попыток, особо не веря в свои действия.

Да и, если говорить честно, мне было жалко ребенка лишать сладостей, вкусной еды, думала: и так у него жизнь тяжелая, а тут еще и детство без конфет и тортиков. Тем более я прекрасно понимала, что детские сады и школы нам будут недоступны со специальным питанием, а социализация для меня тогда была в приоритете.

Я надеялась, что он будет смотреть на других детей и учиться у них всем необходимым навыкам.

Именно поэтому, попробовав пару месяцев все эти диеты и не увидев в результате нормального ребенка, я перестала задумываться о специальном питании. Сейчас он сидит дома, мы не посещаем школу, мнение учителей, и они, безусловно, правы – ребенок необучаем. Об этом я тоже расскажу подробно.

В то время я еще только начала изучать диетологию, принципы питания и не верила особо, что простая диета может вывести человека из такого тяжелого состояния. Но именно сегодня, так много зная, получив многолетний опыт консультирования людей, пропустив все через свое тело и сознание, я задумалась о сыне.

Только сейчас, поменяв или, точнее, начав менять установки по качеству питания, я задумалась, а не взяться ли мне за сына, именно в плане питания? Ведь он уже не ребенок, мне его не жалко лишать конфет и других вкусностей.

Первое, что я решаю сделать, – это уничтожить весь запас сладостей и шоколада. Так как выкидывать продукты – для меня серьезный стресс, нужно просто все съесть и отдать ребенку, пусть напоследок наестся.

Я подошла к сыну с мешком сладостей и спросила, хочет ли он вкусняшек. Сын повел себя странно, даже для его состояния, это было неадекватно. Он опустил глаза и сильно наклонил голову, почти касаясь головой письменного стола, он старался не смотреть на меня. Я вышла из комнаты с раздражением и недоумением одновременно. Только сейчас я понимаю: сын дал понять, что не нужно ему это все давать.