Право на месть

Могу тебя после работы забрать, годится?

– Думаешь, я скажу «не надо»? – Наташа засмеялась.– Знаешь, мне тут предложили в Голландию съездить, ты не против?

– Против,– сказал Андрей.– Если меня не возьмешь.

– Возьму,– улыбнулась Наташа.– Но за свой счет. Как менеджера. Ты по-голландски – как?

– Только язык жестов. Но могу – звукооператором. Или осветителем. Сойдет?

– Обойдутся. Международный фестиваль, суперспонсоры, суперпризы. Выиграю – куплю тебе «мерседес», хочешь?

– Не хочу «мерседес».

«Порш» хочу, мечта детства. А как ты пересеклась с конкурсом этим?

– Год назад отдала кассету со своей программой… Ну что, едем? Без шуток?

– Когда?

– В июле.

– Схвачено. Если не победишь – собственными руками жюри их бюргерское передушу!

– Ну тебя! – засмеялась Наташа.– Мне дай Бог в десятку войти.

– А что так слабо?

– А чтобы не так – надо сутками работать, сам, что ли, не знаешь?

– Знаю,– подтвердил Ласковин, проглотив кусок яичницы.– Будешь работать. Сутками.

Я прослежу.

– Ты проследишь, как же! – Наташа потрепала его по затылку.– Соку хочешь?

– Чаю хочу. Ах, блин! Опять забыл Славкино зелье принять!

– Склероз,– сказала Наташа.– Старческий. Давай ешь быстрей и катись. Мне заниматься надо. Кроме шуток.

Зеленая «восьмерка» с белыми дверьми вырулила на Суворовский и остановилась.

В машине сидели двое: низкорослый крепыш Колян и его троюродный брат по кличке Леха Барабан. Источником прозвища сего были отнюдь не музыкальные способности последнего, а удивительной формы череп, приплюснутый сверху.

Жиденькие волосы цвета подсохшей известки не столько скрывали, сколько подчеркивали эту аномалию.

Братья ждали. Колян невозмутимо двигал челюстями, переминая жвачку. Барабан посасывал пиво. Время от времени его передергивало: организм требовал «вмазки», но Колян, зная, как шизеет братец Леха после укола, запретил до «сделаем дело». Барабан пил пиво, потел и маялся.

Тот, кого они ждали, появился через четверть часа.

Плюхнулся на переднее сиденье рядом с Коляном.

– Денек, блядь, вашу мать,– пробурчал он вместо «здравствуйте».

– Чёт-ты, Малява, сёдни на гандон похож! – подал сзади реплику Барабан и в очередной раз передернулся.

– Мудило ты грешное,– беззлобно отозвался воспитанник исправительно-трудового лагеря для малолетних Малява, заполучивший кликуху благодаря изысканной надписи на спине. Надпись приглашала всех особ женского пола воздать Маляве должное.