Русские подвижники XIX века

Государь говорил ему об его строгости к духовенству и сказал, что во время проезда его чрез Пензенскую губернию ему подано на него множество жалоб.

– Государь, – ответил ему епископ, – на тебя подали бы еще больше жалоб, если бы было кому жаловаться.

Потом, указав на свою панагию с изображением на ней распятого Христа, он промолвил: «Он ли не был свят, а и Его обвинили и распяли».

После шестилетнего пребывания в Пензе, Амвросий подал прошение в Св. Синод об увольнении на покой, выставляя на вид желание свое подготовить новое дополненное издание «Истории российской иерархии».

На самом же деле он мечтал лишь о строгом монашеском уединении, так как, отправляясь из Пензы, отослал в Св. Синод все документы, забранные оттуда для дополнения своего труда, и исправленный печатный экземпляр истории.

Получив увольнение, он избрал для жительства Кирилло-Белозерский монастырь, в котором получил первое образование… Бедным странником покинул он Пензу. Раздав все свое немногочисленное имущество и все принадлежности архиерейского сана, Амвросий оставил себе небольшое количество книг и бумаг.

На прощанье он сказал: «Теперь здесь моего ничего нет!» – и уехал в простой монашеской одежде и шапке, в нагольном тулупе и на простых дровнях.

В Кирилло-Белозерском монастыре Амвросий весь отдался безмолвию, уединению и молитве.

Ему для жилья было приготовлено большое помещение, но он выбрал себе одну, самую отдаленную комнату.

Никто, даже келейник, не мог входить в нее.

Никого почти он не принимал, даже монастырских властей и родных, которым велел сказать, что Амвросий мертв. Из келлии своей он выходил только в церковь, но редко.

Иногда, когда в церкви шла служба и народ был внутри, он подходил к одному из церковных окон, смотрел несколько минут вовнутрь церкви и уходил к себе.

Иногда по ночам выходил он на церковный двор, молился на церковной паперти, воздев руки к небу, или в келлии прп.

Кирилла молился до утрени.

Когда приехали к нему родители, он позволил им пожить в зале его покоев, сам ставил для них самовар, но они почти не видали его самого и не входили в его келлию.

Письменно затворник уже ни с кем не сообщался. Подавали ему простую монастырскую пищу, но он не брал ее целыми днями, изредка пил вместо чая ромашку

Через келейника он раздавал всю свою пенсию (2000 руб. в год), употребляя ее на монастырь и на бедных.