Пляска у Священной Горы

Может, это и раньше вызревало в его душе, но с недавних пор, когда младшенький одолел его в единоборстве, что-то плохое раскустилось в его душе, как поганый чертополох. Даже не знаю, как назвать это. Такого слова в нашем языке еще нет.

– Ну, на то мы и люди, чтобы придумать новое слово. Это, Ева… Это… Это немножко похоже на ревность, она ведь тебе знакома, не правда ли? – Ева промолчала, а Адам продолжил: – Но на этом сходство, пожалуй, и кончается. Понимаешь, Каин наш видит младшенького, словно глаза ему застилает злая пелена, он будто завидел что-то издалека, потом, конечно, вблизи уразумеет, что зрение его подвело, но вот отделаться от первого впечатления он уже не может, досада, раздражение остаются с ним, копятся, он не в силах отделаться от них, ему кажется, что Авелю лучше, легче жить на этом свете, что Авель располагает чем-то таким, чего у него нет, чем судьба несправедливо обделила его… Ева, я вроде бы придумал это слово – ЗАВИДЕТЬ у такого же, как ты сам, то, что портит тебе настроение, наполняет сердце и душу до поры, до времени хорошо скрываемой злобой, хотя ты и знаешь, что этот, такой же, как ты сам, ни в чем перед тобой не провинился, ничем тебя не обидел… Видеть, завидеть, за… ЗАВИДОВАТЬ! Испытывать…ЗАВИСТЬ! Да-да, ЗАВИСТЬ! А с Каином я поговорю, он, надеюсь, прислушается к отцу…

Однако поговорить с Каином Адам не успел.

Он решил перенести этот разговор на потом, после того, как совершится важное событие – братья вознамерились принести жертву Богу, и негоже было омрачать это священнодействие отцовским, не очень-то приятным для старшего сына внушением.

* * *

К жертвенникам, грубо сложенным из дикого камня, Каин и Авель принесли наилучшее из того, чем они располагали, да и время выбрали самое удачное – наступившая осень щедро вознаградила земледельца и пастуха за их неустанные труды.

Старший брат возложил к подножию жертвенника неярко-желтые снопы ячменя и сизоватые овса, ломкие колосья полбы, бобы красной чечевицы, поздние смоквы, плоды иных деревьев, младший же предназначил в дар Господу Богу от первородных стада своего тучных овец и юных доверчивых козлят, и все это вместе – животные и растения – как нельзя лучше передавало красоту и отзывчивость земли, от которой кормится человек.