Забытые Заповеди

«Когда сходил Моисей с горы Синая, и две скрижали откровения были в руке у Моисея при сошедствии с горы, то Моисей не знал, что лице его стало сиять лучами от того, что Бог говорил с ним»» (Исх. 34:29-30).

«И сказал Моисей всему обществу сынов Израилевых: вот что заповедал Господь» (Исх. 35:4). И народ построил скинию собрания и устроил её так, как повелел Господь. «… и внёс ковчег в скинию, и повесил завесу, и закрыл ковчег откровения, как повелел Господь Моисею» (Исх.

40:21). «И поставил двор вокруг скинии и жертвенника и повесил завесу в воротах двора. И так окончил Моисей дело. И покрыло облако скинию собрания, и слава Господня наполнила скинию…» (Исх. 40:33-34).

Осталось одно – войти в страну Ханаан, уготовленную Богом. Но и тут израильтяне не поверили Богу. Посланные в разведку вернулись через 40 дней, поражённые благоустройством и плодородием. Они увидели, что там живёт народ рослый и очень сильный. (Есть научная версия, что это были скифы, русые и голубоглазые).

И подумали, что евреям этот народ не одолеть.

Израильтян охватила паника. И понял Моисей, что эти люди, бывшие рабами в Египте, обладают и рабской психикой, рабским менталитетом, который изменить уже невозможно ни словом, ни карой. Нужны новые люди, свободные, без синдрома раба…

И повёл Моисей свой народ от земли обетованной обратно в пустыню, предупредив всех, что умрут в пустыне все, кому двадцать лет и старше.

Через 40 лет походной жизни в пустыне выкристаллизовался народ, сплочённый единой верой, приученный к нравственной, правовой и ритуальной дисциплине.

Моисей привёл своё племя к земле обетованной, которая в Ветхом Завете названа Ханаан, а так называлась в древности территория Палестины, Сирии, Финикии, где проживали другие народы.

…«Моисею было сто двадцать лет, когда он умер; но зрение его не притупилось, и крепость в нём не истощилась».

«И не было более у Израиля пророка такого, как Моисей, которого Господь знал лицем к лицу» (Втор. 34:7, 10).

Законы Бога (десять Заповедей) относятся ко всем людям, поэтому они и вошли в христианско-европейскую культуру как самостоятельный и самоценный нормативный кодекс, чьи требования воспринимаются сейчас как всеобщие – без первоначальных, исторически обусловленных национальных ограничений.