Письма к незнакомцу. Книга 6. Брак

Александр Пушкин:

И пир, на коем чести чашу

Тебе я полну наливал,

И ночь, когда голубку нашу

Ты, старый коршун, заклевал!

У Александра Сергеевича цвета не названы, но как они видны! Какой контраст!

Подняться выше стихов нам поможет хронист Брантом, приоткроем в нужном месте «Галантных дам»: «Один знатный принц, мне знакомый, укладывал своих любовниц и возлюбленных совсем обнажённых на чёрные гладкие тафтяные простыни, дабы грациозные тела их, блистая белизной на чёрном, сильнее возбуждали в нём пыл и желание»[4 - Герцог Анжуйский (1551-1589), в последствие король Генрих Третий.

].

Вот такой затейник! И, заметьте, Серкидон, ни одна из девушек, побывавшая на чёрных тафтяных простынях, не спросила наследника трона: мол, а когда же вы, любезный принц, на мне женитесь?.. А Вам такой вопрос могут задать. Поэтому последнее классическое ч/б сочетанием в нашем кратком обзоре – чёрный свадебный костюм и белое подвенечное платье.

И тут Вы, Серкидон, сразу догадались, что мы поведём речь о брачном союзе между мужчиной и женщиной.

Повторюсь: случаи, когда мужчина заключает брак с мужчиной, жирафом, козой, длиннохвостой рыбкой и прочее, рассматривать не будем, поскольку договорились отстаивать традиционные человеческие ценности.

Так о чём это мы?.. Ах, да! Свадебный костюм! Несмотря на легкомысленный возраст (восемнадцать лет) Никита Михалков[5 - Михалков Никита Сергеевич, р. 1945, известный актёр, режиссёр, общественный деятель, сын С.В.Михалкова.

] (см. кинофильм «Я шагаю по Москве») устами своего героя Коли о плюсах этого одеяния судил весьма здраво: «И на работу, и в театр, и в гроб можно…»

Ну да! И на тот свет, и на этом: и в пир, и мир, и в добрые люди!

И всё же перед покупкой такой многофункциональной вещи мужчина порой надолго задумывается. Мелькает у мужчины мысль: « А может, не жениться?..» То есть спотыкается наш касатик, а точнее сказать, жеребчик у первого же барьера.

Вот и приятель Коли – Саша (актёр – Евгений Стеблов[6 - Стеблов Евгений Юрьевич р.

1945., актёр театра и кино.]), пока женился, извёл и всю съёмочную группу, и всех многочисленных зрителей. Подобную нерешительность встречаем в шестнадцатом веке у Рабле[7 - Франсуа Рабле (1494 – 1553), крупный французский писатель эпохи Ренессанса.]. С удовольствием читаем из «Гаргантюа и Пантагрюэль»:

«Вы знаете, государь, что я решил жениться, если только, на мою беду, все щели не будут заткнуты, забиты и заделаны.