Один из многих

– Всего лишь игра слов, молодой человек. Ведь если бы идеала не существовало, в каком государстве мы тогда бы жили? – патетически оправдывался советник.

– Вы правы… Кто является лучшим примером идеала, если не наша страна, – протяжно выговорил Василий Робертович, утерев холодный пот. В этот миг он казался честен, как херувим.

Подняв бокал, Леон Соломонович огласил: «Выпьем за эту светлую мысль».

Все, кто был рядом, подняли бокалы, хоть некоторые вообще не представляли, за что пьют.

– Вынужден на время покинуть вас, друзья мои молодые.

Так как много приятелей… – И с этими словами Леон Соломонович прекратил оказывать трем товарищам всякое внимание и переключился на столпившихся вокруг него «приветствующих».

Я думаю, именно тогда трио офицеров усвоило первый сегодняшний урок об устроении общества: обдумывай слово, прежде чем молвить. Урок обманчивый в своей простоте.

Они, пройдя через толпу, опять встали чуть отстраненнее, вблизи белоснежной колонны.

– Вот старый черт! – задыхался Беликов от злости.

– Ловко он тебя поддел, – вполголоса выразился Василевский, быть может, совсем наугад.

– А потом, потом, я не отвечал, думал, все пропало, хорошо… у-ух, слава богу… – Беликов схватил бокал у проходящего слуги и сию же секунду осушил.

– Не переживай ты! Старичок просто любит поиграть словами. Такой грешок у многих к его годам водится, – делая доброе лицо, утешал Беликова Немов.

– Играют словами в компании друзей. А это общество! Тут запросто ничего не скажут. Мало ли что обо мне подумают… – уже успокоившись и отдышавшись, возразил Беликов.

Выбритые щеки его посинели.

Василевский обратился к Немову, весьма цинично высказав следующее:

– Ты придаешь безбожно малую силу молве, и оттого медлишь по службе…

– Воистину! – поддержал Беликов, еще задыхаясь.

– Ах так! – улыбаясь, отвечал Немов. Вообще для него было крайне неприятно любое посягательство на чин, заработанный честно. Как правило, он не брезговал силой призвать к ответу. Однако от своих друзей офицер готов был слышать многое.

– Я хоть не был оконфужен маразматичным старикашкой, – сказал Немов, предвкушая победу и потирая свои черные блестящие как крахмал усы.

– Воистину! – поддержал теперь Василевский.

Смех пронзил обоих, задорный и детский.

Василий встряхнул головой:

– Оконфужен… Слово-то какое! Где вычитал? – энергия и сила вернулись к нему.

– Сегодня у нас девятнадцатый век, – паясничал Немов, – надобно соответствовать, Василий Робертович.