Тунисские напевы

Евнух неожиданно понял, что повариха единственное существо во всём мире, которое желает ему добра. Он невольно улыбнулся на её уговоры пообедать.

– Спасибо, – перебил он рассказы о чудесных лепёшках, – мне Малей какое-то задание приготовил, я лучше пойду.

– Этот старый шакал опять к тебе придирается? С тех пор как ты поймал вора в покоях, он всё боится, что хозяин сделает тебя главным. Да, что он себе думает… – возмущалась Милима и трясла дородным большим кулаком.

– Я попозже забегу, – прозвучал голос юноши уже из коридора.

Кухарка с любовью посмотрела ему в след.

Кирго вернулся в приёмную. Малей тем временем пил прохладную воду сильно причмокивая. – А ты уже здесь… – отозвался он, – ну, значится, это… к хозяину сегодня пребывает новая наложница в подарок от какого-то князя. Поэтому нужно подготовить покои, предупредить других и… сделать все иные надобности. Ты понял?

– Да, именно этим и займусь.

Малей встал и оба евнуха вошли во внутренний двор.

– Ещё подмети и промой все покои чистой водой с благовоньем, а ложе новоприбывшей укрась цветами.

– Хорошо, будет сделано.

Мусифа – наложница, лежащая на диване, начала кричать через весь двор: «Кирго, Кирго, неси опахало! Мне так жарко!».

– Я сейчас не могу, я занят, – крикнул юноша, так, что Малей испуганно повёл бровью.

– Ну, иди, иди… – запричитал старик себе под нос. И юноша побежал в комнату слева. Туда вели две двери, выкрашенные бирюзовой краской; открытые настежь и завешенные изнутри тяжёлыми бардовыми шторами.

В комнате не было окон, и от того делалось прохладно. Две наложницы спали на своих ложе и Кирго попросил их выйти на двор, дабы они не вдыхали пыли. Девушки нехотя удалились, и евнух остался один.

Каменный пол, изукрашенный жёлто красной мозаикой, казалось, блестел от чистоты, но Кирго старательно подмёл и промыл его. Затем омыв себя, евнух мог сменить постели наложниц. Их было всего четыре – по две слева и справа. Перины огромные и мягкие, словно облака.

Сама кровать состояла из места для сна и примыкающей к ней вплотную лавочке. Сверху нависали красные шторки, которые можно было запахнуть и остаться одной. На шторах золотом блестели узоры и свисали кисти, тоже золотые. Выше них было резное красное дерево, изображавшее ветви кипариса, венчавшее перегородки и как бы отделявшее ложе одной наложницы от другого. Кирго застелил четвёртое свободное ложе шелками, украсил его, повесил штору.