Волшебная гора

И, прикрываясь книжкой, я думаю вот о чем.

С нашими мужчинами, соотечественниками, россиянами просто беда. Здесь, в диспансере, это особенно заметно.

Мужчины не только чаще становятся жертвами инфарктов и инсультов. Здесь они тоже составляют убедительное большинство: из двадцати палат только четыре – женские, остальные мужские.

Мужчины доводят себя до отчаянного состояния. Зачем? Почему? Загадка.

Есть совсем доходяги. Например, лежачий больной в палате № 11. За сходство с молдаванином его моментально награждают прозвищем Гастарбайтер.

Его мучает постоянный, беспрерывный кашель. Завтраки, обеды и ужины Гастарбайтеру приносят в палату нянечки – сил спуститься в столовую у него нет. Зато есть силы по стеночке доползти до курилки…

– Красивая женщина,– роняет кто-то из мужчин, проходя мимо.

Осматриваюсь. Кроме меня, женщин в коридоре нет. Значит, о подругах сплетничают, решаю я.

– Все. – По коридору приближается Аля, Тонина соседка.– Полчаса прошли.

Алька.

Алевтина – истинная женщина.

Прозрачная кожа в нежных веснушках, прозрачные глаза.

Тонкая, высокая, похожа на кошечку, только совсем не гибкая. Походка подкачала. Слишком тяжелая для такого эфирного создания. Как будто что-то носит на себе. Тяжелое. Может, душа такая отяжелевшая?

Девочки шепотом из уст в уста передают Алькину историю: у нее туберкулез отягощен ВИЧ-инфекцией (или наоборот?), что неудивительно при ее любвеобильности. Так что у Альки, как у вождя мирового пролетариата, две программы: программа минимум – борьба с туберкулезом.

И программа максимум: чтобы ВИЧ под воздействием палочки Коха не привел к скоротечному СПИДу.

– Первый раз я влюбилась в четырнадцать лет. – В глазах у Альки мечта, лицо преображается.– Ой, какая это была любовь! Мы надышаться не могли друг на друга. Правда! Это было прекрасно! Мы готовились к близости. Читали макулатуру какую-то, камасутру изучали, но долго не получалось остаться наедине. Ну, просто никак!

По Алькиному времяисчислению долго – это пару месяцев.

– Но потом весной родители все-таки уехали на дачу. И мы остались одни.

На губах у Альки блуждает улыбка.

– И где она, эта твоя любовь?– ехидничаю я.

– А я его через год бросила.– Аля достает увесистую косметичку и вываливает ее содержимое на покрывало. Покрывало Аля привезла из дома, как и постельное белье.

– А как же любовь?– ахаю я.

– А любовь никуда не делась – я влюбилась в другого.