Трубадур: Начинающий артефактор

Поскольку часто писал… ну, не особенно лестные высказывания. Первое стихотворение, которое его прославило, вообще было обвинительным.

– Ну, оно и понятно, – усмехнулась Лукина. – Небось его чуть не казнили?

– Нет. Он был дворянином и служил в армии…

– Правда? Дворянин и солдат писал стихи? Удивительно! Какая странная у вас страна, – она поцокала языком, аккуратно присаживаясь на траву.

– С этим не поспоришь, – грустно улыбнулся я, тоже садясь. – Очень странная. Ее либо люто любят, перегрызая глотки врагам и перекрывая грудью амбразуры, либо нещадно хают, мечтая уехать поскорее.

Середины нет.

– Скучаешь? – несколько сочувственно спросила Лукина.

– По стране–то? Нет. Сейчас там такой бардак… А вот по родным и друзьям – да. Очень. – я вздохнул. – Если честно, впервые испытываю подобное чувство, и не сказать, что оно мне нравится.

– Я тебя понимаю, – Лукина села в непотребную для воспитанной дамы позу – обхватив колени. Задумалась, наблюдая за своими дочками, и как–то отстранено спросила: как тебе тут?

– Почти привык.

Месяц. Забыл сказать, что провел здесь месяц. Выучил язык на среднем уровне, познакомился со всеми, кем можно, облазил окрестности. Теперь скучаю. Мда… Иные попаданцы уже миры спасают, королевствами правят, ну, или пытаются выжить, а я просто сижу, учу язык и брожу туда–сюда.

– К чему? – она повернула голову ко мне, с интересом взглянув.

– К размеренной жизни, – наткнулся на непонимающий взгляд, решил пояснить: Обычно я постоянно чем–то занимался там, куда–то шел, что–то делал.

Редко приходилось сидеть на месте. И так жило абсолютное большинство чего–то хотевших людей моего мира.

– Хм. А ты чего хотел?

– Стать известным, – пожал я плечами. – Остаться в истории, быть всегда при деньгах. Чтобы люди знали, что я существую на свете.

– Зачем? – удивление свободно читалось в глазах Лукины.

– Тщеславен, наверное, – улыбнулся я. – Но, я всегда любил что–то делать и делиться этим со всеми. Нарисовал что–то, показал это друзьям. Написал – показал.

Правда, некоторые стали называть меня хвастуном, но… скорее всего так и было. Потом я очутился на сцене. Стал выступать, играть в постановках, быть ведущим, петь. Мне это нравилось и нравилось безумно. Стоять после выступления и слушать овации, наблюдать за лицами людей, чувствовать, что ты поделился с ними эмоциями, – зажмурившись, вспомнил последнее свое концертное выступление. Аплодисменты, свет софитов, что слепит глаза и крики «браво!». Незабываемые эмоции.