Гиблый путь

Впереди, метрах в ста от него, стояла его корова, а через неё, производя немыслимые перевороты в воздухе, прыгала женщина в белой одежде.

Внутри у Данила всё похолодело, нет, он не испугался, скорее, был изумлён происходящим. Не осознавая, что делает, он попятился назад в кусты.

Поглощённая своим странным занятием, женщина его не заметила. Она не то смеялась, не то плакала, срываясь на визг, отчего зубы Данила взяла оскомина. При этом корова ни разу не пошевелилась, как будто была частью этого кошмара.

Стараясь побороть бешено частившее биение сердца, Данил неосознанно перебирал в уме все знакомые ему варианты поведения людей. Заключение было твёрдым – сумасшедшая.

«Прячусь здесь, как бандит с большой дороги», – подумал он, почему-то стыдясь своей выходки.

Он выпрямился, смело шагнул из кустов и без колебания направился прямо к ней.

– Эй, – осторожно окликнул он, боясь напугать.

Женщина остановилась и замерла.

«Птицы не поют», – почему-то пришло на ум Данилу.

Она не шевелилась, только склонила голову на бок, словно задалась вопросом, кто он и откуда взялся?

Лицо её плотно закрывали длинные косматые волосы. Белой одеждой, как раньше подметил Данил, оказалась простыня, туго обмотанная вокруг тела. Она долго не меняла позу, и он успел подойти к ней очень близко.

Вдруг она стремительно выбросила руку вперёд, пальцем указывая на Данила. Полный решимости шаг его сбился, ноги сковали невидимые путы.

Следующие действия женщины напомнили ему киноплёнку, быстро крутящуюся в обратном режиме, – не поворачиваясь к Данилу спиной, она попятилась назад, не спотыкаясь, ровно скользя по траве и скрылась в чаще леса.

Он долго не мог оправиться от потрясения, медленно осел на землю. Жадно хватая воздух ртом, Данил стоял на коленях, освещённый ярким полуденным солнцем, пробивающимся через кроны сосен.

После затяжного оцепенения мозг опять заработал, выдвигая наиболее приемлемые догадки увиденному им кошмару.

«Деревенская, поди, – пробормотал он, поднимаясь. – Держали, небось, взаперти, вон она и сбежала».

Отряхнув брюки от травы и прелой прошлогодней листвы, он огляделся по сторонам и только сейчас вспомнил о своей корове. Та жалобно замычала, почувствовав его внимание.

– Скотинка, бедная моя, – ласково позвал её Данил.

Узнав его голос, она часто заморгала большими доверчивыми глазами.