«Шел Господь пытать…»

Его «послушали».

Больше попыток «сдаться» я не предпринимаю: опасненько показалось.

Когда на плаву держит страх сойти с ума, это никак ресурсом не назовешь. В восемнадцать лет основной ресурс – любовь. Любооооовь… бесконечная и всеобъемлющая. Она и теплилась слабо внутри в тот момент, когда я пыталась мямлить непослушным языком в трубку слова прощания, и после спасения моего фениксом быстрехонько из пепла возродилась. Пришлось, правда, перед возрождением сиим еще разок попокорничать однажды в темном московском дворике – ну, да дело былое, и, может, показалось… приснилось под остатками таблеточек.

Сейчас

…Познать себя как целое – и часть.

Со-частье.

Со-причастие.

Сей-час.

Как же банально, бедно, заезженно и глупо всегда звучали для меня призывы к жизни здесь и сейчас! Во время медитации у меня чешется пятка; представляя образы, я уезжаю в мысли о завтрашней работе или скворчащей сковородке, и мне приходится останавливать себя с помощью специальных практик, помогающих упражнений, которые в моем исполнении похожи больше на очередное истязание, ибо выполняю я их на всем скаку, продолжая утихомиривать зуд.

Даже такую физиологичную медитацию, как совершение туалета, я умудряюсь превратить в серьезную работу на результат. Результат, конечно, получается посредственный.

И вдруг – видимо, я где-то внутри себя все эти годы сильно молюсь о помощи – происходит Встреча.

Мне очень трудно ее просто принять. Социальный статус дыбится огромным знаком вопроса, подталкиваемый сзади сомнительным опытом, что приводит к неожиданному исходу: предрассудки решают отступить. Ничто теперь не имеет значения, кроме… момента Встречи.

И я его выбираю.

Исцеление любовью открывает горизонты. Рушатся стереотипы, устои, открывается новое пространство. Встреча продолжается. Мне трудно удержать ее вкус, поэтому необходимо возвращаться и возвращаться.

Мне трудно насытиться этим оттаявшем вместе с другими чувствами ощущением причастности, и я ищу еще Встреч.

Они не заставляют себя ждать.

Дух захватывает от такого размаха, который обрела моя душа. Я боюсь, устаю, не справляясь с богатством ощущений. Мне неловко перед спасовавшим обществом, от которого у меня за короткий период времени появилось много тайн.