«Шел Господь пытать…»

Скажи еще.

Я пробую взять тепло.

Скажи.

Я сыта богами, страхом, солнцем, пирами,

Я стыдом придавлена, завалена снами,

Печалями, желтыми скалами, тёмной мутью…

И что? – твоих слов цунами

На мой айсберг, такой величавый, обрушивается веселой жутью,

И что? – глыбу льда внутри, гладкий оплот —

В тепло.

И она, понятно, стекает.

Сверху жжет, в середине – щекотно, а снизу…

Как-то боязно. Мягко плыву по маслу,

в ветрах брожу по карнизу

Какая-то

не такая.

Не такая, другая, новая, не своя —

или просто просторней.

Драгоценная, теплая, тайная.

Скажи еще!

Моим собственным таянием

Напитай меня.

Я пускаю

корни.

«…А спустя девять месяцев родился ребенок» —

нет, конечно. Сроки какие-то сакральные, поэтому и вырвалось невзначай.

Он терпеливо был рядом. Ждал, когда я, наконец, пойму что-нибудь. Но я делила мир на социальный и фантастический. Не понимала, что настоящая жизнь – это и есть чудесная сказка. Да я и сейчас это не всегда помню.

Слишком много внутри меня внешнего. Вылавливаю по крупинкам, как животное выкусывает блох.

Так вот, я написала это стихотворение, адресат его прочитал, и мы… углубились в поэзию, историю, литературу. Любое времяпрепровождение подходило: слушать, рассказывать, озадачиваться, удивляться и даже ругаться на профессиональные темы. За эти месяцы мы узнали друг о друге многое, я сдала ему себя с потрохами, он принял и охранял – мне казалось, что от своей мужской сути тоже, играя роль моего верного друга, и тут возникало много незаданных вопросов и домыслов о том, насколько можно делить дружеское и любовное.

И вообще – можно ли. Вопросов я не задавала, довольствуясь общепринятыми канонами и убеждениями – а то и предубеждениями, – считая, что меня разносит из-за отсутствия опыта «чистой» дружбы с человеко-мужчиной. И я боролась сама с собой за эту «чистоту». У меня хорошо получалось! Жаль только было, что он такой осторожный в тактильном плане, мне бы все с недавних пор обниматься да жаться, гладить да мацать… Не хватало прикосновений, хоть бы и дружеских.

Вот ты не разрешаешь мне с тобой обниматься,

А мне ведь и не хочется тебе открываться,

Не нужно мне с тобой свататься:

Мне хочется в тебе… спрятаться.

Когда он смотрел на меня весело и душевно, я теряла дар речи, который за секунду до этого проявляла в разных спичах в обществе. Полыхнет речной волной – и за зонтик свой огромный хватается.