«Шел Господь пытать…»

Глаза, говорит, не вырвешь, а руки можно чем-то занять. Так прошло девять месяцев сладких и томительных прогулок над пропастью.

Свое многолетнее экзистенциальное одиночество я и не мечтала с кем-нибудь разделить. А теперь получила бесконечно ценный дар, нежданный и весомый, с которым хочется быть в контакте, соприкосновении. Иногда устраивала женские провокации, хотелось всегда купаться в его восхищении, и я вызывала его на реакции. Получала дозу – и успокаивалась на время.

Бывало это так:

– …Мой личный опыт включает много интересного… и ведь нет ничего нового под луной…

– Я новая! Тебе со мной интересно!

– Ты – да, ты – суперновая.

Мне с тобой безумно интересно.

– Я не такая, как обычно в опытах.

– Вообще не такая.

И наконец – так:

– Ты мне сам никогда не пишешь. Никогда. А стоит мне начать – часами беседуем. Интересно, что ты делаешь в свободное от меня время…

– У меня все время тобой занято.

А потом не спится.

Хожу, брожу. Загляну в зеркало – там глаза-плошки с пресловутым «внутренним сиянием», просто ослепительным для такого времени суток, и улыбка до ушей.

Радость и страх вместе.

Так страшно принять, хочется вернуть, отплатить… Довела себя до такого места, где уже дальше как будто и невозможно ничего: идти домой, общаться с семьей, работать рядом и расходиться по домам, работать без него, разговаривать обо всем и молчать о своих ощущениях, проводить какие-то встречи рядом – пусть важные и прекрасные, но какие-то! – и… уходить! И сколько бы мы ни говорили – как будто все молча.

Пригрозила «подкараулить у метро», приехала и обрушила на него в машине всю свою избыточную чувственность. Я не знаю, было ли когда-нибудь раньше так, чтобы во мне ходила по орбитам сильнейшая энергия, а я ее… осознавала. Вот в те минуты – было. И он спокойно эту энергию принял. Держал меня за руку. А на следующий день во мне прямо на людях начались приливы такой же энергии, а так как он до этого все про телепатию намекал, я спросила, что это со мной, и он ответил, что понравилось за руки держаться, вот и продолжает… Вечером приехал.

И бежал по снегу мне навстречу. И обнимал. И мы гуляли, везде останавливались и обнимались, сидели на скамейке на бульваре… Такая заряженность была мне незнакома – или я такой не помню… – цунами энергии напоминали приливы молока в периоды лактации.

– …И у меня так много счастья, удивительно. Каждый день, каждый час, каждую минуту.