«Шел Господь пытать…»

И теперь, когда я прячусь на твоей груди – или за спину, или в карман, – я не просто за человека, пусть даже любимого, прячусь.

Я защиту ставлю.

Антивирус.

Ракушку.

«В домике» я.

…Да помню я! Ну и что, что была в измененке! За достоверность собственных ощущений, тем более проверенных временем, я отвечаю в любом состоянии.

В мыслях о тебе начинаю утраивать согласные. Типа, «обожжжаю». Или: «Любббовь —страшная болезнь» – отголоском альтернативно-андеграундного рок-прошлого.

Оттуда же – привычка использовать нарочито широкую артикуляцию при произношении гласных в словах «небааа», «тебяааа», «ко мнеэээ!» – по-кинчевски.

Кстати, о звуковом фоне.

Сколько песен ты мне позаказывал, и так всегда к месту, так сюрпризно…

Группа «Мираж» когда-то пела мне: «Где я сегодня, я скучаю здесь одна». Тогда я была очень маленькая – я и сейчас, правда, небольшая, но старенькая немножко, а тогда была кромешно молодой – и знала, что такое скучать. Теперь забыла – ну, и спасибо.

Да минует всех нас знание такое.

Как можно скучать по тебе, не понимаю. Как я куртку целовала – фу, стыдно вспомнить! Как будто нет тебя совсем, куртка одна от тебя осталась. Чушь мутная. Даже не помню, как это возможно. Вспоминаю немножко ушами, когда поешь Кипеловым «Все, как вчера, но без тебя»… Как будто бывает без тебя. Действительно, грустно!

Сейчас ты со мной всегда.

Скажем, еду я от тебя домой – в себе везу. Даже расплескать не боюсь – настолько гармонично твое наложение.

Магнитолу включаю. По «Ах-ты-радио» звучишь-надрываешься: «Хто ти е, ким би не була ти, я не здамся без бою» – улыбаюсь: да сдался уже, но хочется тебе поиграть в украинского чубатого недотрогу с тремя восклицательными знаками в припеве – что ж, тем привлекательнее процесс капитуляции! Подпеваю громко, распугивая ночных пешеходов. Ты со мной. Нам – по барабану. Нам – по микрофону. Мы – два дурака влюбленных, амэн.

Или, положим, от тебя из дома выхожу.

Поскользнулась, допустим. Или дочь верещит, в садик не хочет идти, упирается. Или, типун мне на язык, ДПС на пути встает.

А я – «в домике»!

Ибо во мне еще не растаяла ночь твоих изгибов, собрания твоих мышц, сухожилий, подпитываемая то каплями клавиш Кейко Мацуи, то золотистым потоком майкло-френкового саксофона, и тепло наших тамошних выдохов греет здешний промерзший воздух.

И так всегда.

Даже когда не вчера, а давно.