Погребенные заживо

Оттого дело мое частное, так и не начавшись, по-своему развалилось, а уж люди другие вперед меня стремглав понеслись и само дело освоили, не особо внимания на все те законы обращая и по-своему, вообще, порою оставляя их в стороне и трудясь во благо только для своего собственного достатка.

Так что, получается так, что ум тот земной, кому по-настоящему приданный, только убылью для него лично и обращается.

Ибо умный все наперед просчитает, да еще перед всеми наперед отчитаться сможет. Дело свое именно потому и не заведет, что в деле том жить не по закону надо, а как жизнь сама по себе предлагает.

И многим такое не по душе, ибо она совестью своей обладает. Оттого ее нутро всегда жжет, всего лишь только при упоминании о каких-либо грехах, или прегрешениях разных, которых во всех делах земных великое множество, и от которых душа всячески страдает и покоя жизненного не находит.

А потому, выход в таком случае только один – либо с душою расстаться, что значит, своеобразно телом погибнуть, либо с таким положением смириться и душу все время прочь изгонять, а уже чем, или, как это делать – сама жизнь и подскажет.

Вот и изгоняют, кто чем.

Кто алкоголем боль ее разбавит, а кто и просто отравит ее им самим, отчего тем же телом спадет, а чуть позже и самой души вместе с ним и лишится.

Иные другое находят и тем же страдают. А кто пободрее живет, то значит, душою совсем не страдает, что говорит о том, что на самом деле ее нет, или она уже загублена давно, или ее и не было вовсе, а так просто оболочка от ее самой и состояла.

И это я вам тут не сказки рассказываю, а лично свой опыт жизненный передаю. О боли души лично знаю. А потому, с нею и остаюсь, и уже не лезу по-своему во все те дела, которым она мало порадуется и от которых меня уже по-настоящему тошнит, если только я сам о них просто подумаю.

Так что, все это не брехня какая-то, или враки мои собственные, а правда истинная при самой жизни.

И я даже сам удивляюсь, как обо всем этом пишу и те же выводы о жизни моей сам же и совершаю.

Очевидно, Бог для того и заставил меня об этом писать и даже оставил на какое-то время, чтобы, как говорится, не мешать.

Но, потерпите чуток, уже совсем немного осталось и только вот до утра в какой-то там раз доживу – так все и закончу, и все дело так обозначенного откровения под грифом секретно оставлю ровно до времени того, пока вновь за все это не возьмусь при работе своей обычной.