Крики судьбы

Но в то же время я не бедствую именно этим и не особо полагаюсь на, так обозначенных, друзей или знакомых, которые способствовали бы в чем-то в плане продвижения дел начатых.

Противоходом в то же самое время можно назвать и само время, в котором мы все пребываем, ибо оно все больше тянет не к развитию, а, наоборот, к другому и прямо противоположному.

Этим же можно назвать все устремления остальных мира сего, если брать во внимание, что тянутся они не к пониманию мира, а к его крикливой суете и всеобщему раздору.

В целом, мы все как бы создаем противоход времени и затормаживаем его, чего, по сути, быть не должно, ибо это противоречит природному.

Так и движемся в общей своей людской массе, совсем не понимая, так обозначенные, устои дня и сотворенные самой природой законы, которые движут нас по инерции, ни на секунду не ослабляя свой ход.

Мы все так стараемся остановиться на мгновение где-то еще и до полноты насладиться чувством полного удовлетворения, но из этого ничего не выходит, и то время все же понемногу проходит, уступая другому и порой совсем не благополучному.

Удовлетворяя порой свои жизненные прихоти, мы не совсем верно понимаем саму суть нашего же предназначения и все наши же устремления практически ограничиваются собственной меркантильностью. В этом не было бы ничего страшного, если бы мы знали точно, куда, зачем и почему движемся. Но такого определения, к сожалению, нет. А общее представление об этом весьма размытое и в целом, мало заслуживает внимания.

Таким вот образом мы все и живем, толкая на дороге жизни друг друга и нигде, ни в чем не уступая, даже в самом малом.

Эта скользкая дорога приведет нас только к одному. К разрушению стереотипа человеческого мышления и образованию общего порока беспросветного будущего.

О чем же мы все-таки забыли в этой жизни и отчего наши слабости превзошли нас самих, приведя к такому скудному состоянию ума и практически настенной животворной живописи?

Мы все позабыли об одном.

Что, по сути своей, мы призраки в людской утробе матери Земли и ничего больше. Мы не стали человеками, как то и должно было стать, и мы потихоньку перестаем быть самими людьми, подчиняясь животным порывам и привселюдно чиня безобразие, именуемое или обозначенное, как любовь.

Это говорит о многом. О том, что многое позабыто и о том, что много еще чему мы просто не научены.