Механическое сердце

В итоге через порог камеры меня заносили двое крепких ребят из тех, кому я достался грушей. Я почти ничего не видел, а по ощущениям от лица осталось одно название. Били без правил и передышек, словно я им больших денег был должен.

Не став заморачиваться, они бросили меня на пол, не приближаясь к Нилу. Я же просто лежал, ощущая мокрым затылком холодный пол.

– Твоя ставка не сыграла, – сухо и безучастно рапортовал Кропоткин. – Его всё-таки притащили.

– Вижу. Брат, ты как?

Глаза не желали открываться. Безуспешно.

– Дерь…мо…

Донёсся смешок Нила.

– Понимаю. Никому из нас легко отделаться не удалось. Учебка беспощадна.

Сильные руки подняли меня на мои нары, а после поднесли к губам тюбик с водой. Пить было тяжело, мышцы горла не слушались, а рёбра болели сильнее прежнего. Им бы впору давать нам болеутоляющее.

Нил, чей голос зазвучал совсем близко, снова спросил:

– Как нам теперь называть тебя, новенький?

Какая вежливость. Очень мило.

– Энигма…Красный…восемьдесят первый…

– Неплохо.

Меня вот теперь величают Пурген-Чёрный сто семнадцатый. А его вот – Гало-Жёлтый тридцать третий. Уже допёр, зачем?

Думать не хотелось, но он с таким детским любопытством интересовался, что я пересилил себя.

– Подразделение… И отличительный номер…

– Догадливый, это хорошо. Иные тут не задерживаются. Козлы даже не объясняют нам ни черта. А корчат из себя…

– Советую постараться заснуть как можно быстрее, – спокойно прошелестел Кропо… Гало-Жёлтый тридцать третий. – Скоро они снова придут за тобой.

Силы копи.

Как по команде, на последних словах невзрачного мужика я отключился.

Очередным обходом камер меня встретило это дерьмовое утро. Нас вывели, осмотрели, но теперь в компании охранников затесался медик. Он проколол мне что-то вроде обезболивающего, а также какую-то хрень, снимающую отёк с лица. Сломанный нос вправлять не стал, но отшутился, что при выходе на свободу компания компенсирует мне ринопластику. Шутник чёртов.

Зато вакуумный доставщик в камере оказался наполнен капсулами с рационом.

Я не ел нормальной еды уже много дней, и когда из разорванного дрожащими руками пакета стал доноситься мясной запах, чуть не захлебнулся слюной.

Первое действие – набить свой рот до отказа, как будто боясь, что у меня вот-вот отберут только что выданную порцию. Нил и Сэм ели сдержанней, но с не меньшим энтузиазмом.

– Не ешь так быстро, – снова тридцать третий давал мне свой совет. – Дай желудку привыкнуть к горячей еде.