Атлантида

Подчиняется с трудом, но хотя бы работает – значит, имплант, подключенный к спинному мозгу, функционирует нормально. Воистину, продукция отечественного военпрома поражает своей живучестью! Даже его центральная нервная система не смогла окончательно оправиться от удара, а технике наплевать.

Ощупав шею, Марк с трудом вытащил из кожи мелкие осколки стекла. Вниз побежало что-то теплое и липкое, но он не обратил на это внимания. Совершив последнее усилие над своим разбитым телом, он оттолкнулся руками от земли и смог сесть.

Нет, с момента потери сознания прошло явно не десять часов, иначе кто-то уже отреагировал бы на случившееся.

Чуть поодаль, метрах в пяти, стояла его машина, бессильно распахнув все двери. Боковые стекла рассыпались по дну трубы миллиардом блестящих осколков, среди которых валялись покореженные ударом конечности робота-погрузчика. Фары горят, отстраненно подумал Марк, значит, все не так ужасно. Встав на колени, он ощутил сквозь моментально промокшие джинсы какую-то вязкую липкую жидкость, в которой увязли осколки его стекол.

– Не могу вспомнить, – хрипло выдохнул Марк, потряхивая головой.

Рядом, завалившись на бок, словно мертвое животное, лежала другая машина. Ей досталось куда больше – судя по повреждениям, ее будто сжали с боков под прессом. Это же я, внезапно вспомнил Марк. В памяти отчетливо всплыл кадр – отчаянным поворотом руля он впечатал этот автомобиль в стену аэрошоссе.

По спине пробежал холодок.

– Зачем? – пробормотал Марк, через боль становясь на правую ногу.

Досталось бедолагам изрядно – все же удар такой силы легковому автомобилю выдержать тяжело. Тем более, такому дерьмовому. Из разбитого бокового окна торчала чья-то неподвижная рука.

Слегка пошатнувшись на неверных ногах, Марк попытался было шагнуть в ту сторону, но тут он увидел, что в заливавшей пол склизкой жиже рядом с уничтоженной машиной медленно переливаются какие-то багряные разводы.

– Бля-я-ядь…

Вот теперь он вспомнил.

Валяющийся среди обломков стекла пистолет печально смотрел на Марка своим вороным дулом, пока тот, схватившись за голову, осматривал место аварии. И зачем он только открыл глаза?

– Сука-сука-сука-сука-сука-сука-сукасукасукасу… – бормотал он все менее членораздельно, ковыляя к своей машине. Надо было убираться отсюда.