Наследник

– Хм… я это вижу, но зачем?

– Нам нужно поесть, но охотиться, оставив тебя здесь, я не могу. Вот и хочу часть алмаза оставить тебе.

Харрис почувствовал жгучую боль в ноге и дотронулся до неё, отчего стало ещё больнее.

– Да чтоб тебя! – выпалила нервно она, сломав дощечку об алмаз.

Она села на пол и, опустив голову, задумалась о чём-то. Спустя пару секунд Сури внезапно воскликнула:

– Придумала!

Она сунула волчий алмаз в карман и, собрав мешок, повесила его на шею. Сури подошла к Харрису и, взяв за руки, осторожно взвалила его на спину.

– Что ты творишь? – удивился Харрис.

– Сейчас увидишь! – Она медленно и с усилием, то и дело едва не подворачивая ноги, поднялась по лестнице, потом отдышалась и направилась дальше по коридору. Она вошла в какую-то комнату и медленно опустила Харриса на пол.

– Здесь толстая железная дверь, волки не смогут добраться до тебя. Извини, Харрис, но ты должен полежать тут чуть-чуть, а я скоро вернусь.

– Только вернись, пожалуйста, живой и со всеми конечностями.

Сури улыбнулась:

– Я постараюсь!

Как только дверь за ней закрылась, в комнате наступила абсолютная темнота. Харрис лишь успел разглядеть, что комната была абсолютно пустой. «Что же могло храниться здесь, – подумал он, – раз хозяева поставили сюда железную дверь?» Он съёжился от холода. «Обычно холодные комнаты служили для хранения мяса: туда засыпали снег и лёд, чтоб мясные продукты дольше оставались свежими, но даже в таком случае не нужна железная дверь. Может, она предназначалась для наказания и была наподобие темницы? Подозреваемого оставляли тут мёрзнуть, пока он не сознается в содеянном».

Такой вариант больше походил на правду. Хотя будь она подобна темнице, тут должны были быть и кандалы, а их он не успел разглядеть, поэтому даже чуть-чуть расстроился, что позже не смог найти ответа. Харрис был внимательным, его интересовала каждая мелочь, всё, что его окружает, но только не сегодня и не сейчас. Он подумал о городе Мрака, в котором заперли армию Чёрного Пепла. «Как же это страшно, оказаться там, – подумал он, – вот так же темно и холодно». Неожиданно, кольнув сердце, в его голове всплыл образ Аоры. Мысли, с которыми он не мог бороться, против которых у него не было ни единого шанса. Они словно врезались ему в сердце, раня сильнее, чем нож. Физическая боль ничтожна по сравнению с той, что он сейчас чувствовал. Несколько часов пролежал он, прокручивая в памяти моменты, от которых сердце наливалось теплом. Внезапно он вздрогнул.