Наследник

– Мой волк! – раздался голос Аоры.

Харрис испугался.

– Это всего лишь иллюзии, – проговорил он. – Хотя иллюзии – это искажённое восприятие реально существующих в данный момент явлений, а Аоры тут нет, значит, получается, это уже галлюцинации. Но почему они появились?

Он снова услышал её голос и снова вздрогнул, потом снова и снова. Обуреваемый буквально минуту назад мыслями о ней, теперь же он, совсем наоборот, попытался думать о другом. Он вспомнил Фредика… то, как он дёргал его за щёчки, называя хомяком, а Фредик, обижаясь на него, надувал щёки, отчего ещё больше становился похожим на хомяка, и своё детство, как отец подарил ему щенка, только что купленного на королевском рынке.

Но всё это было тщетно, галлюцинации оказались сильнее его, и в конце концов Харрис перестал сопротивляться.

«Если это смерть решила подшутить и говорить со мной голосом Аоры, то я не буду мешать ей. Я готов, забирай меня! И на этом все мучения закончатся».

Действие сонной травы постепенно сходило на нет.

Вскоре Харрис почувствовал такую боль, будто стрелы пробили всё его тело, разрывая мясо, что было у них на пути. Он съёжился. В этот момент открылась дверь и вошла Сури с тушками кроликов в руках.

– Не скучал? – спросила она, улыбнувшись, светя факелом, как вдруг её улыбка исчезла с лица.

Она увидела, что он покрылся потом и, стиснув зубы, лежал неподвижно, сжав кулаки. Сури выронила мёртвые тушки и подбежала к нему:

– Боль… она вернулась?

Он медленно кивнул. Сури понимала, что боль его уже ничем не унять.

Она осмотрела его раны – те уже начали гноиться. Сури очистила их и приложила листья, которые должны были снять воспаление. После она развела костёр и, разделав кроликов, начала их жарить. Всё это время Харрис корчился от боли. Чуть позже Сури подошла к нему с прожаренным мясом в руках:

– Поешь, тебе нужно набраться сил.

Он покачал головой.

– Я знаю, тебе очень больно, – сказала она, положив руку ему на лоб, – но ты так ослаб, поэтому должен поесть, чтоб набраться сил!

Она села рядом и, приподняв ему голову и положив её себе на колени, поднесла тушку кролика к его рту.

Харрис откусил кусок и, не разжевав, жадно его проглотил. Когда он доел, она дала ему попить, растопив снег на костре.

– О Харрис! – сказала она в отчаянии. – Эта ночь будет тяжёлой!

Она не знала, что делать и как ему можно помочь. В надежде как-то отвлечь его она стала рассказывать ему историю, но он её не слышал. Чуть позже Харрис застонал.