Здоровый дошкольник. Интеграция физического и эстетического воспитания

Проиллюстрировать его можно примером из того же Диогена Лаэртского, где он рассказывает о воспитательной системе одного из знаменитых философов-киников, Диогена Синопского: «Диоген воспитывал сыновей Ксениада, обучал их кроме всех прочих наук ездить верхом, стрелять из лука, владеть пращой, метать дротики, а потом, в палестре, он велел наставнику закалять их не так, как борцов, но лишь настолько, чтобы они отличались здоровьем и румянцем».

Еще одним ярким образцом совмещения интеллектуального, эстетического и физического воспитания в Древней Греции являются так называемые гимнасии (где, как известно, помимо изучения философии, политики, литературы и т.

д., дети активно занимались гимнастикой и др. физическими упражнениями) и Ликей Аристотеля, располагавшийся при одном из таких гимнасиев. Не случайно даже свои философские взгляды Аристотель и его последователи излагали не в помещении перед сидящей аудиторией, а во время прогулок по саду, окружавшему Ликей (за что представители этой школы получили наименование «перипатетиков – от гр. «перипатос» – прогулка).

Насколько важен в воспитательном процессе третий элемент формирования личности – этический – особенно отчетливо видно на «отрицательных» примерах, т.е. там, где этот аспект сознательно отвергнут.

Наиболее радикальную форму взаимосвязи эстетизма и физического совершенства в сочетании с полным отрицанием этики мы находим в философии Ницше, конкретно – в его учении о сверхчеловеке. И хотя данный пример являет собой образец перверсивного единства телесного и духовного, само стремление человека найти опору для преодоления физического недуга (Ницше, как известно, отличался крайне слабым здоровьем, что и послужило одним из факторов его обращения к идее «сверхчеловека») именно в эстетических принципах весьма показательно и также свидетельствует о тесной взаимосвязи рассматриваемых нами процессов.

Другим красноречивым примером того же рода может служить судьба японского последователя Ницше, писателя Юкио Мисимы, который, обладая крайне слабым здоровьем и хилым телосложением, уже в зрелом возрасте активно занялся физическими упражнениями именно потому, что этого требовали его эстетические и этические воззрения (Мисима пытался возродить самурайский образ жизни), и добился выдающихся спортивных результатов.

Однако и он, придя к абсолютизации силы и физического совершенства и фактически исключив из своей системы традиционные этические нормы, приходит к тем же печальным результатам, что и Ницше.