100 дней до весны. Как пережить зиму в Петербурге и не сойти с ума

Показал мне коллекцию, привезенную из Советского Союза.

– Предатель? – удивлялся Леонид Григорьевич. – Никогда! Всю жизнь я верил только в себя и свою профессию. А предать можно только то, во что ты веришь.

Мы больше никогда не виделись, но я часто вспоминаю о нем. Любая картина Магритта теперь напоминает мне о тех двух днях в Шарлоттенбурге.

– Я благодарен этой стране за то, что мне позволили жить здесь, не требуя ни любви, ни идеологической верности взамен. А любовь – она ведь такая! Чем меньше ее требуешь, тем больше получаешь.

Предать можно только то, во что ты веришь.

76 дней до весны

16 декабря

БУТЛЕГЕРЫ

Меня разбудил звонок в дверь. За порогом стоял мой друг Митя.

Антиалкогольная война президента Горбачева против советского народа была в самом разгаре. Даже вместо обычного технического спирта на Северный флот поставляли какую-то желто-зеленую жидкость, жутко пахнущую резиной. С ней, конечно, научились обращаться, прогоняя через фильтр от противогаза, но фильтров не хватало.

Некоторые предприимчивые граждане закрытого гарнизона гнали самогон и продавали его по двадцать пять рублей за бутылку. Особенно ценен был этот напиток ночью, когда компания выпивала все, что было приготовлено на вечер, и жаждала еще чуть-чуть.

Митя достал из кармана бутылку. Это была литовская сорокаградусная горькая настойка «Lietuvishka Kristaline», которую каким-то чудом завезли в «Военторг».

– Деньги есть? – спросил он с порога.

Я пересчитал, сколько у меня оставалось, Митя достал свои сбережения. Нам хватало на ящик этого пойла. Это был стартовый капитал. Мы решили сделать бизнес и организовать нелегальную торговлю алкоголем. Иностранное слово «бутлегер» грело наши души, исполненные пиратского романтизма, и рождало невнятные ассоциации, отсылающие к джазу, блестящим черным автомобилям и прекрасным женщинам в декольтированных платьях.

Осталось разработать PR-кампанию, чтобы гарнизон узнал, что у Мити имеется ящик лиетувишки. Новости в закрытых городках разносятся быстро, и основная надежда была на сарафанное радио.

Я пришел к нему около восьми вечера. Под столом стоял ящик настойки. Мы решили попробовать, достойного ли качества товар и не будет ли нам стыдно перед покупателями.

Раздался звонок в дверь. Это был наш сослуживец по прозвищу Ибрагим.