Море житейское. Ответы на вопросы читателей

Если бы у человека должны были родиться двое детей-близнецов и он знал бы, что один станет праведником, а другой грешником, то что было бы лучше: ради будущего праведника родить грешника или из-за будущего грешника лишить жизни праведника? Бог дал человеку больше, чем мы можем представить и вместить в слове: «спасение», – Он дал ему возможность богоуподобления; по словам святого Афанасия Великого: «Велел творению по природе стать Богом по благодати». Как согласовать существование зла с Божественной любовью? Для того чтобы исключить возможность грехопадения, надо лишить человека свободной воли, но тогда исчезла бы возможность богоуподобления, и человек остался бы нравственно-нейтральным предметом этого мира.

Любовь как раз является свободным выбором, именно поэтому она сопряжена с риском для человека: все выиграть или все проиграть, все получить или все потерять. Тот вариант, который предлагает Ваша подруга, – уничтожить потенциальных грешников еще до их рождения, по предвидению, – делает свободу воли фикцией, а без свободы любовь превращается в необходимость – во вложенную в человека программу. Это, в сущности говоря, представляет отказ от личностного бытия и буддистский выбор небытия. Мы судим о Божественной любви по аналогии с человеческой любовью, как с душевной эмоцией; а Божественная любовь есть онтология Божественного бытия – апостол Иоанн сказал: Бог есть Любовь (ср.: 1 Ин. 4, 8). Любовь, обращенная к миру, – это благодать Духа Святого, отблески которой переживали святые подвижники и изумлялись Божественной любви. Бог дал человеку высшее – личностное – бытие и, создав человека как личность, этим добровольно ограничил Себя человеческой волей, – тем, что называется произволением. Он сделал ее автономной и насильно не вторгается в ее область; иначе человек как личность был бы «уничтожен» Богом и потерял бы свое индивидуальное бытие. Адские муки грешников – это не муки, причиняемые самой любовью, а осознание потери любви, которая ничем не восполнима. Тот, кто говорит: «Зачем Бог сотворил, если Он предвидел», – в сущности говоря, отказывается от своего достоинства как образа и подобия Божия, от любви, как свободного самоопределения, и предпочитает быть ничем – нравственным нулем, то есть – не быть. Любовь Бога – это страдающая любовь. Святой Игнатий Богоносец назвал Христа «Распятой любовью». Она страждет о погибели грешников, но не может проникнуть в душу, которая неспособна воспринять ее.