Спящее царство и золотой рожок

Матвей же забрался по лестнице на самый верх и руками голыми крышу всю раскидал. Руки обжег так, что долго потом работать не мог. Ну да Василий – надо отдать ему должное, в благодарность за живого семена (все-таки сын родной, какой-никакой – а сын) и за спасенное добро две недели Матвейку кормил и кормил хорошо. Не смог Матвей отказаться на этот раз и краюхой хлеба обойтись. И спать матвея укладывали не в амбаре и не на скотном дворе, а в избе. Даже на печь положить хотели, но тут уж Матвей воспротивился – Семена тревожить не хотел.

Да и Семен не хотел, чтобы его тревожили.

Так что на печи как всегда Семен спал, а Матвей – хоть и на полу, зато на толстом соломенном тюфяке.

С тех пор если уж Матвей кому говорил чего, никто не смеялся, а внимательно слушал, чего он скажет, и выполнять старался. А говорил Матвей не всегда просто, хоть и простой человек был. Бывало, как скажет, так сиди потом и думай – к чему бы это?

Вот сказал к примеру Гавриле (это тоже такой мужик был в той же деревне откуда родом Василий):

– Петух-то твой ночью кукарекает – там, где кони пасутся.

«С чего это петуху с конями кукарекать?» – думал Гаврила. – «Да еще ночью. Ночью петухи спят!» Думал-думал, так ничего и не придумал. Но на всякий случай этой ночью спать не стал, взял палку и сел возле курятника.

Ночь на дворе. Тихо. Кроме месяца – никого.

Гаврила сидит, носом клюет, но палки из рук не выпускает, а за спиной у него в курятнике куры коко?кают[1 - Коко?кают – тоже, что и кудахчут или квохчут (перевод с языка Тридевятого царства).

]. Может им снится чего – не знаю. А Гавриле в ту ночь снился страшный сон. Будто сидит он, прислонившись спиной к курятнику. За ним за стенкой куры со сна чего-то на своем курином языке кококают. Тихо. Один месяц светит. Больше – никого…

И вдруг над оградой в свете месяца появляется чья-то голова и смотрит прямо на курятник. Смотрит она на курятник, причем очень подозрительно смотрит, как-будто хочет из курятника…

Открыл с перепугу Гаврила глаза.

Протер их со сна и видит: над оградой не одна голова, а целых две, и очень лохматые. И смотрят они подозрительно на его курятник, так – как-будто хотят из него не только петуха выкрасть, но и всех кур да еще с яйцами впридачу.

– Караул! – завопил Гаврила что было мочи и замахал палкой.

Две головы скрылись, послышался поспешный топот двух пар ног и цокот лошадиных копыт.