Тайны Семиречья. Диадема тысячи огней

Были свободные путешественники, которые в силу разных причин не возвращались домой, а оседали в новых местах и заводили семьи.

– Надо же, как интересно! Ты делала себе такое исследование?

– Вот, хочу сделать. У них сейчас акция – они делают два исследования по цене одного.

– Ну надо же, маркетинг уже до медицины добрался.

– Они хотят популяризировать такие исследования, поэтому сейчас развернули широкомасштабную рекламную акцию.

– Сколько стоит?

Соня достала из сумки брошюру, под описанием которой крупная сумма, перечеркнута жирной красной линией и внизу сумма в два раза меньше, но, тем не менее, тоже не маленькая, хоть и зеленого ободряющего цвета.

Адель рефлекторно сглотнула.

– Нет, спасибо. Не сейчас.

– Эта акция действует всего два последних дня – сегодня и завтра.

– Что так не долго?

– Я сама только недавно узнала. А так уже три месяца, как ее запустили. Давай, решайся. Самое время прыгнуть в последний вагон!

Адель как-то поделилась с Соней, что хотела бы выяснить происхождение своих предков.

Она знала, что мама – казашка, а папа – этнический немец. Сторону мамы она знала хорошо. Она даже прорисовывала семейное древо по маминой линии. А Линию отца она знала плохо.

– Ты же знаешь, как у меня сейчас обстоят дела с финансами, – покачала головой Адель.

– Ничего страшного, я сейчас оплачу всю сумму, а ты отдашь свою половину, как сможешь.

– Откуда у тебя столько денег?

– У меня есть сумма на депозите.

– Тебе ее не жалко?

– Мне это необходимо.

И я знаю, что это важно для тебя. Поэтому предложила, – пожала плечами Соня. – Ты решай до завтра, если не захочешь, предложу кому-нибудь другому. Не пропадать ведь такому шикарному бонусу по акции.

Серое февральское утро. Туман. Район алматинского аэропорта. Диспетчер не давал самолету посадку из-за сильной наледи на взлетно-посадочной полосе. Борт сделал два круга над городом, и, наконец, когда покрытие оттаяло от обильной обработки реагентами, самолету разрешили посадку.

Уставшие пассажиры повставали со своих мест, едва шасси коснулись земли.

– Надо же, двадцать минут потеряли, – вздохнула Соня.

У нее был старый страх замкнутых пространств, и каждый полет в самолете был для нее сильнейшим испытанием.

Однажды Адель была свидетельницей панической атаки Сони. Она приехала к ней подготовиться к экзамену.

Адель озвучила свое удивление, почему Соня поднимается в свою квартиру не на лифте на шестой этаж, а пешком.