Позывной «Химера»

 – Как же можно так долго примерять туалет, который только сегодня утром примеряла?

– Маменька, как вы не понимаете, на Рождественском балу точно будут молодые красивые кавалеристы и гусары. И я должна быть ослепительна! – я смотрю на свою сестру и понимаю, что она шутит.

Её совсем не волновали молодые гусары и кто- то там ещё. Она не обращала внимания на восхищённые взгляды молодых людей, на их несуразные комплименты и приглашения на танцы. Всё, что ей было нужно это только их внимание и ничего больше.

Наши отец и мать были очень горды Анной, и я тоже. Ведь она была воспитанницей института Благородных девиц, была одной из лучших. И просто была самой замечательной дочерью и самой прекрасной сестрой.

Помню те счастливые вечера, когда мы всей семьёй просто сидели у камина, и Анна рассказывала одну из историй, которую она услышала в институте от подруг. Обычно это было зимой, когда она приезжала на каникулы. Отец и мать от души смеялись, а я восхищалась энергией и светом, которые излучала Анна.

Теперь эти воспоминания будто канули под воду, так неотчётливы и смутны они были.

Анна, которая теперь сидела передо мной, была сломлена и запугана. От былой уверенности остались лишь руины. От буйного огня жизнерадостности – остались угли. От былой красоты – кусочек неба её левого глаза.

Не смотря, на все эти изменения, она всё равно осталась моей сестрой. Я ощущала её любовь ко мне, в этом беглом взгляде она ожидала от меня криков ужаса, что она чудовище, и вообще не моя сестра.

Я увидела, что Анна больше не может терпеть моего молчания. От волнения она начала выламывать себе пальцы и кусать губу, что раньше за ней не наблюдалось. Анна вообще никогда не волновалась или просто не показывала вида.

Не спеша, я подхожу к ней, сажусь с ней рядом, беру за руки и говорю:

– Анна, почему ты так долго ехала? Без тебя так плохо было.

Теперь Анна прижимала меня к себе и рыдала во весь голос. Её объятия были такими сильными, может, она вложила в них всю свою печаль и то, как она по мне соскучилась. Я была счастлива и улыбалась, Анна, видимо, тоже радовалась, но рыдала. Лишь потом я узнаю, что плакать можно и от счастья.

Когда мы обе немного пришли в себя, настало время и для рассказа. Рассказа о том, что случилось с Анной, почему так сейчас выглядит.