Смерть кукловода

Ты сходи на встречу, поговори, расспроси, может, что и выяснишь? А не выяснишь, забудем об этой истории раз и навсегда. В конце концов, мы же серьезное аналитическое издание, а не какая-нибудь бульварная газетенка, чтобы разные сплетни публиковать.

Глава 2

Информация к размышлению

Из кабинета редактора Стриженов вышел хмурый и злой. Как говорится: бойтесь своих желаний. Только он решил передохнуть, заняться чем-то простым и интересным без командировок, ему подкинули сомнительную работу, странное крымское дело.

Впрочем, может, и нет там никакого дела? Бывают же совпадения?

Дмитрий сел за свой рабочий стол и написал пальцем на толстом слое пыли слово «Крым». Некрасиво получилось, неопрятно. Набрал побольше воздуха в легкие и что было сил дунул на стол, пыль взвилась к потолку, и надпись исчезла.

«Надо иногда все-таки работать в офисе», – подумал он и вынул из ящика стола толстую записную книжку. Стал не спеша перелистывать страницы. Минут через десять обнаружил необходимый номер и набрал его на стационарном редакционном телефоне.

В трубке послышались гудки, а вслед за ними грубый мужской голос крикнул:

– Ладошкин!

Стриженов, раскачивавшийся на стуле с телефоном в руке, от такого крика невольно вздрогнул и зачем-то переспросил:

– Кто?

– Ладошкин, – недовольно отозвался его давний знакомый, следователь из Крыма Слава Ладошкин.

– Утро доброе, Слава! – вежливо поздоровался журналист, вспоминая, когда последний раз общался с этим во всех смыслах выдающимся человеком.

Вячеслав Ладошкин был очень крупным мужчиной, весом около ста сорока килограммов, высоким, громогласным, с непропорционально большими руками. Те, кто впервые встречал Славу, пугались его до полусмерти. Друзья же, наоборот, считали Ладошкина мягкотелым, добрым, невероятно умным и абсолютно безотказным человеком. Они то и дело пользовались его добротой, и Стриженов, признаться, принадлежал к их числу.

– Это Дмитрий Стриженов, журналист из Санкт-Петербурга. Помнишь меня?

– Помню! – гаркнул в трубку Ладошкин, и Дмитрию стало неуютно.

С одной стороны, радовало, что Ладошкин его помнит, с другой – он, судя по голосу, вспоминает старого знакомого не самыми добрыми словами.

Стриженов решил не думать об этом и максимально коротко и емко изложил Вячеславу суть своего редакционного задания. Тот выслушал. Помолчал, подумал и все так же громко, сердито и отрывисто сообщил: про дело о трупе в лесу он наслышан и даже готов поделиться материалами.