Привычка выживать

Единственный близкий родственник, оставшийся в живых.

Воспоминание.

Мне пятнадцать лет. Мы с отцом в больнице. Навещаем мою сестру. Я сижу на стуле, у меня на плечах наброшенный белый халат, я сложил руки меж колен и слушаю. Отец расспрашивает сестру. А она вся в бинтах. Спелёната в кокон. Её нога огромна в гипсе и висит над кроватью. Я почти пугаюсь размеров её ноги. Две недели тому назад моя сестра нарвалась на взрыв и зачищающий перекрёстный огонь. Она была в группе оперативного обеспечения. Из всей группы выжила единственная она, одна из двенадцати оперативников.

– Больше спи, – советует ей отец. – Сон лечит. Только старайся спать сама. Без таблеток.

Вскоре мы с отцом целуем её в оставшуюся целой щёку и уходим.

В коридоре мы вешаем белые халаты на крючочки. И отец говорит мне:

– Вот, сынок, выбирай техническую работу. На ней больше шансов остаться в живых.

Помолчав, добавляет:

– Я это и сестре твоей говорил. Постоянно твердил. Но разве вы слушаете. Молодёжь. Всё на приключения тянет.

И улыбается:

– Хорошо ещё, что у твоей сестры – талант и чутьё.

А я слушаю и не знаю ещё, тянет ли меня на приключения.

Конец воспоминания.

Такси ожидало в переулке, туда не долетали солёные брызги. Она вышла меня провожать. Моя старшая сестра, мой единственный близкий родственник, оставшийся в живых. У неё получалось почти не хромать, казалось, что на трость она опирается невсерьёз.

– Береги себя.

– И ты береги себя.

Она обняла меня свободной рукой, крепко обняла, плотно, а я поцеловал её прямо в шрамик на щеке: с годами он подстёрся, истончился, убыл.

Она отпустила меня и сказала:

– Тебе необходимо переменить… обстановку. Или жизнь… Что-то не так, я волнуюсь. Наверное, инстинкт. Не знаю. Ты… не дай опасности приспособиться к тебе… Я тебя люблю.

– Я тоже тебя люблю.

Обернувшись, сквозь заднее стекло такси я видел уютную мощёную бретонскую улочку в аккуратном бретонском городке. И мою сестру. Она стояла у задних ворот своего дома, своего кафе, своего тихого пристанища немолодеющей одинокой женщины.

Она опиралась на трость обеими руками и неотрывно смотрела, смотрела, смотрела мне вслед. Автомобиль повернул за угол, но я знал, что моя сестрёнка ещё долго стояла неподвижно, провожая меня душой и мыслью.

7

Внешне я не отличался от остальных пассажиров: шорты, сандалии и широкая попугаечной раскраски рубашка с короткими рукавами. Обзавёлся такой одеждой в магазине какого-то промежуточного аэропорта.