(Не) запретная для Альфы

О боже мой! Что же теперь делать? Но руки продолжали крутить руль, а ноги – жать на педали. Нужно срочно найти укрытие. Какой-нибудь забытый богом мотель. Я судорожно вертела головой. Проехав вывеску “ Добро пожаловать в Сьювидж. Население города составляет 7465 человек”, постаралась слиться с остальными машинами, но как назло в английской глубинке все ездили на стареньком раритете. И огромный черный внедорожник привлекал слишком много внимания. Мне нужна новая машина! Но внезапно в уши ударил вой сирен. Это за мной? Ой! Ну встряла! Близнецы снова расплакались.

– Тихо, маленькие, может это не по наши души.

Сложно описать всю гамму чувств, владеющих мной в тот момент. Паника, страх, горечь, боль и злость. Чертов Винтер! Чертова Агата Уайтберд!

– Черный внедорожник, сейчас же прижмитесь к обочине!

Вот и всё. Сбоку ко мне приблизилась полицейская машина, я покорно нажала на тормоз и остановилась. Теперь мне прямая дорога в тюрьму. Из трех автомобилей выскочили полицейские и дали мне знак выходить. Как только я вылезла из внедорожника, они с силой выкрутили мои руки, щёлкая наручниками.

Близнецы продолжали плакать, наблюдая за этим одновременно жутким и позорным зрелищем. Стерва, что меня остановила, выскочила из машины, затем попыталась вытащить Леонарда, но он цапнул ее за руку.

– Агрессивные, – констатировала она, – наверняка насилие в семье. Джон!

Пожилой мужчина с густыми усами повернулся к ней.

– Надо сообщить социальной службе. И ещё скажи, что они оборотни.

– Мать тоже? – сухо спросил он, пока меня заталкивали в машину безо всякого такта, словно воровку или убийцу.

Один из полицейских, усаживая, схватил меня за грудь, и я зашипела.

– Не смей меня касаться! Вы хоть знаете, кто я?

– Ты – идиотка, подвергающая детей опасности, – недовольно протянул он, – так что мы их забираем до выяснения всех обстоятельств.

– Может она вообще не их мать! – выплюнула толстуха, – не похожа она на оборотня. Украла детей, признавайся!

Что? Нет! Я видела, как плачущих малышей, отбивающихся что есть силы от нескольких слуг закона, усаживали в другую машину.

И ничего не могла поделать! Нельзя плакать, Анисса! Но боль потери уже полностью владела мной. Лео, где ты?! От бессилия впилась пальцами в сидение. А ведь утро было таким хорошим. Я обнимала своих волчат и истинного, целовала их и вдыхала родной аромат. А сейчас сижу в полицейской машине, словно какая-то преступница. Вся растрепанная, грязная, уставшая. А мои малыши непонятно с кем.