Запретная для Альфы

Второе ведро, из которого окатил меня только что, предусмотрительно оставил за порогом. Я дернулся, но мощные цепи не позволили даже пошевелится. Ну конечно, навряд ли они оставят меня с хотя бы одной свободной конечностью. Странно, на первый взгляд кандалы выполнены из прочного стального сплава. Но серебра не чувствую.

– Помой меня, пупсик, – я улыбнулся, за что тут же получил по зубам.

Сплюнув кровь, продолжал улыбаться. Где Лори? Внезапно, словно страшный ответ на бродившие в голове мысли, из соседней клетки раздался вопль, затем рычание.

– Оставьте мою сестру, твари, – прошептал, пока толстяк в белом халате обмывал мое окровавленное лицо.

– Лорды и леди хотят видеть каждый лот чистым. Не рыпайся, отродье. Я бы всех вас давно уже на тот свет отправил. У твоей сестрички есть шанс понравиться уважаемым господам и вытащить счастливый билет. Станет элитной шлюхой.

Я оскалился и зарычал. Этот рык сотряс весь этаж. Увидел, как у толстяка волосы на руках встали дыбом, а дыхание стало прерывистым и частым.

Усилилось потоотделение, а ладони затряслись. Зверь внутри почувствовал страх.

– Хватит кусаться, мразь! – со стороны клетки сестры послышался вопль, затем звук шлепка.

Я снова издал утробный рык. Быстро дотерев запёкшуюся кровь с моего тела, надзиратель выскочил вместе с ведром и захлопнул клетку. Я услышал плач. Лори. Прости меня, сестренка. Беспомощность вызывала прилив ярости. Дернул железки, сковавшие запястья и взвыл, поскольку в кожу сразу же впились серебряные шипы.

Ублюдки. Я выживу, освобожусь и достану каждого, кто имеет отношение к истреблению моей стаи. Клянусь!

– Лори, – позвал сестру, но почувствовал лишь стену скорби.

Ее истинный был мертв, как и остальные члены нашей маленькой семьи. Связь, благословлённая самой природой, разорвалась крайне жестоким образом. Она лишь рыдала, заставляя сердце рваться на части. Боль родной души находила отражение внутри меня. Зверь метался в попытках найти выход, а глаза заволокла алая дымка.

Я выберусь отсюда, вытащу сестру и отомщу.

Так мы просидели довольно долго. Я, пытаясь обуздать внутреннего монстра, а Лори – воя от тоски. Каждый ее всхлип оставлял рубец на душе. Если внутри меня когда-то и была доброта, то сейчас осталась лишь чистая ярость. Ничем не приправленная, не испорченная. Словно горячая лава, текущая по венам, но ближе к сердцу охлаждающаяся, затвердевающая и закрывающая его плотным щитом.