Запретная для Альфы

Веки предательски падали. Исчерпал свой лимит из-за чертового серебра. Сейчас бы в лес, на свободу. Поохотиться на кабанов или зайцев. Вспоминая свою безмятежную жизнь в лесах Норвегии, я невольно сжал зубы. Как мы докатились до такой жизни? Томас Винтер – тот, кто виновен во всех волчьих бедах. Ученый, выделивший ген Ви. Сделавший нас рабами низших существ.

– О чем задумался, мохнатый? – резкий толчок в спину, и я чуть не потерял равновесие.

Удержавшись на ногах, развернулся и сверкнул глазами. Бугаи попятились, выставляя вперед свои сальные потные ладошки.

В пальцах оба сжимали электрошокеры. Я усмехнулся.

– Кандалы мы снимем, а вот ошейник оставим, – сказал первый, лысый и покрытый татуировками, – приказ лорда.

Его голова напоминала гладкий блестящий шар, интеллекта было столько же. Огромное перекачанное тело обтягивал дорогущий мужской костюм. Еле удержался, чтобы не усмехнуться. И эти жалкие создания охраняют покой милашки? Мда, плохо дело. Один подошел и под моим пристальным взглядом снял оковы с рук и ног.

Второй приблизился и всунул шокер мне подмышку. А вот это было неожиданно! Усталость не позволила телу сопротивляться электричеству, и я повалился на пол, теряя создание.

Пришел в себя почти сразу. Эти кретины подвесили меня на гигантский крюк в потолке. Что пыточные инструменты делают в этой хижине? Но сквозь пыльное стекло я мог видеть особняк. Устало вздохнув, лишь сжал челюсти до хруста.

– И что это такое?

– Решили на тебя полюбоваться! – новый удар по ребрам.

В этой стране все такие агрессивные? Однако боль оказалась сильнее, чем я предполагал.

Но эти никчемные не увидят ни одной эмоции на моем лице. Окинул их ледяным взглядом и попробовал вырваться. Ошейник сразу запульсировал, сдерживая внутреннего зверя.

– У вас странные наклонности, ребятки, – усмехнулся и меня снова начали избивать.

По хижине распространялся мерзкий аромат дешевого пойла. Господи, охранники самого богатого человека в Англии могли бы быть и поразборчивее. Повеселившись вдоволь, они принялись ржать и перешептываться.

Я же прикрыл глаза, чтобы унять саднящую боль. Убить меня они не могли, однако за сегодня мой лимит боли явно был превышен. Почему-то в самую сложную минуту моей жизни думал не о стае или Лори, а о дочери своего врага. Маленькая, наивная девочка. Мне будет приятно играть с тобой, как кошка с мышкой. Вернее, как волк с ягненком.

Но почему-то мысли о ней помогали перебарывать боль. Зверь внутри неистово выл, требуя правосудия.