Среда обитания – Космос

А еще мне нравилось наблюдать, как он приподнимает левую бровь, когда чем-то недоволен, озадачен или отпускает саркастические замечания. Как правило, все эти реакции предназначались для второго пилота.

Мсье Маршанн неизвестно по какой причине всегда остро реагировал на общение Ульфа с лингвисткой. Она до сих пор помнила, как во время рассказа о родной планете Линдквиста, Буурхе, второй пилот психовал так сильно, что вылил на себя полную чашку горячего кофе.

Возвращаясь в свою каюту, девушка с неизвестно откуда взявшейся грустью вспомнила дни, когда Оливье был совсем другим.

Любовь. Кто может дать точное определение этому понятию? Вернее, кто захочет попытаться? Желающих мало. Никто не задумывается, что конкретно он испытывает к близким людям. И почему.

Я задумывалась. Всегда. И всегда старалась избегать этого чувства. Дед, Макс и Герда – Святая Троица, которую я допустила в свое сердце. И полагала, что на этом пропуска закончатся.

Считается, что лингвисты и любовь несовместимы.

Напрасно. Обычные люди при виде таких, как мы, шарахались, как от прокаженных. Все знали, предполагали и догадывались, какими методами из них выбивалась человечность. И приходили в ужас от одного только вида. Вот только не учитывали, что привязанность к себе подобным – единственная радость, доступная борцам с чужими.

Саманта все еще помнила имена одной парочки, которую не удовлетворил кратковременный парринг во время учебы, и ребята поженились после выпуска. Мартин по-прежнему бороздит космос в поисках угрозы, а Наташа ждет его на Благодати, готовя отменную уху и воспитывая троих усыновленных мальчишек.

Об этом ей рассказал сам мужчина, когда Сэм пересеклась с ним в порту Гаапта, уже будучи в составе экипажа Гая Музония. Он узнал ее, назвал Фредерикой, и даже глазом не моргнул, когда она зашикала на него и утащила в угол холла, чтобы предупредить о своем инкогнито. Уж кому-кому, а «брату» она могла рассказать даже о своем статусе беглянки.

Лингвисты не сдают своих.

Что бы ты не натворил. Тут даже ментальные блоки не в силах справиться с кодексом братства.

Я до сих пор искренне полагаю, что выпускники «Эриды» – неплохие люди. И уж точно не монстры, какими их описывают средства массовой информации с легкой руки правительства. Интересно, чего боятся президенты? Школе на сегодняшний день до всех этих разноцветных кресел нет никакого дела – это я могу сказать наверняка.

На заре «Эриды» лингвисты почитались наравне с богами.