Альфа и Омега Марины Журинской. Эссе, статьи, интервью

С тех пор у нас нет ни одного номера, в котором не было бы владыки Антония.

До дыр

А. Д.:Помните первый номер?

М. Ж.: Первый номер… Первый номер надо еще увидеть. Он был тоненький, нелепо сверстанный, в какой-то дурацкой бумажной обложке. Это же постепенно у нас обложка стала не совсем бумажная, а потом мы завели на ней какую-то красоту, потом она стала цветная. За эту красоту нас дико ругали, шли шепоты, что журнал не православный, потому что изображена Троица в четырех лицах. А там изображена всемирно известная миниатюра «Епифаний Премудрый с братией пишет житие преподобного Сергия».

У нас никогда не было большого тиража, но я знаю, что каждый экземпляр зачитывают до дыр. В библиотеке Троице-Сергиевой Академии и семинарии у нас просили два экземпляра вместо одного, потому что один моментально занашивают, и на него очередь.

Однажды ко мне приехал один наш немосковский автор, стал рассказывать о каких-то нестроениях епархиальных, а потом как-то замолчал, смотря на полку, где была вся «Альфа и Омега», и сказал: вот, через 200 лет это и останется.

Все забудут про наши дрязги.

Тем и живем.

А. Д.:Было желание все бросить и жить спокойно?

М. Ж.: Многократно. Много лет назад у меня был разговор с отцом Алексием Уминским. Я подошла издалека, говорю: «Отец Алексий, а ведь это правда, что для священника превыше всего спасение человеческих душ?» – «Правда», – говорит отец Алексий. Я говорю: «Отец Алексий, благословите бросить всю эту чрезвычайно душевредную тягомотину и заняться спасением души».

 – «Еще чего!» – сказал отец Алексий, вот именно этими самыми словами. «А еще интеллигентный человек», – горько подумала я… и продолжала свою деятельность.

Я смирилась с тем, что редактирование – это крайне душевредная работа. Правда, хуже всего – это редактирование перевода. Потому что редактор между двумя языковыми системами и между двумя сознаниями: автора и переводчика. Такая чудовищная нагрузка, что как-то с ней справиться можно, только раскалившись до состояния берсерка[5 - Берсерк – в древнескандинавском обществе воин, посвятивший себя богу Одину.

Перед битвой берсерк приводил себя в ярость. – Ред.]. Рубить направо и налево. А это состояние душевредное.

Без московской ругани

А. Д.:А самые памятные истории из жизни журнала расскажете?

М. Ж.: Журнал ведь и стал средообразующим. Пришли люди, постепенно выяснилось, что нам не так уже нужно публиковать диаспору, у нас уже свои есть.