Альфа и Омега Марины Журинской. Эссе, статьи, интервью

Я говорю, что чукча не писатель, да и не читатель. Чукча редактор. Это совершенно другое. Но когда хочется – читаю, и когда хочется – пишу. У меня почему-то нет никакой необходимости компенсировать. Может быть, потому, что у меня вообще жизнь очень интересная. Мне, дай Бог, успеть бы все написать… и еще много чего (и кого) прочитать. Я вот в последней статье сделала совершенно хамское примечание для своего возраста, что увлекательнейшую тему радости у апостола Павла оставляю за собой на потом. И действительно, оставляю.

Вот работа у меня такая: я человек совершенно свободный и поэтому на 70-м году жизни обратилась к теме рок-культуры, написала громадную статью о Цое на два с половиной печатных листа. Из нее, может быть, будет делаться книга. Эту статью прочел Бутусов, и она ему понравилась, а мне это тоже понравилось. Тем более что я редактирую очередную его книгу прозы. И он меня позвал на свой концерт, я впервые в жизни была на рок-концерте.

Причем мы долго беседовали в артистической, а потом он совершил невероятное, сказал, что для меня и сопровождающих какие-то места хорошие оставил и хочет меня проводить.

Охрана абсолютно окаменела. Дошли туда, там еще посидели, поболтали – и только через 20 минут люди стали соображать, что среди них живой Бутусов. Тут он раздал какое-то количество автографов и стремительно убежал, потому что пора было на сцену.

А вы говорите – компенсация. А у меня вот такая работа. И чего мне еще компенсировать, спрашивается? Конечно, не на таком экстравагантном уровне, но для меня каждая встреча с автором – праздник, поскольку все уже давно поняли, что скандалить со мной не из-за чего.

И читателей я тоже люблю, не часто, но иногда они ко мне добираются, бывает, что и зарубежные. Это ценно не потому, что они заграничные люди, а потому, что взяли на себя труд.

Какие издания убьет Интернет

А. Д.:Сегодня все и все уходит в Интернет…

М. Ж.: Я терпеть не могу рассуждения, что все изобретения двадцатого, а тем более двадцать первого века несут нам смерть и гибель духовную.

Потому что ровно то же самое можно было в свое время сказать про бумагу. А уж про печатный станок! Все, что есть в жизни людей, имеет обоюдное измерение: нет в падшем мире такой вещи, которой нельзя было бы злоупотребить.

Что всякие изобретения – на благо и на пользу, – я в этом более чем уверена. Опиаты – это великое средство уменьшения человеческих страданий и страшное оружие гибели человеческой.